Завхоз прииска "Хлебный" Никифор Самойлович Охрименко
«... Меня допрашивали главным образом работники райотделения НКВД Шумкин и сменявшие его милиционеры Бровко и Кац, причем все эти допросы сопровождались непрерывными избиениями и издевательствами... 1 сентября 1938 г. сразу же после ареста я был взят на допрос Шумкиным, а отпущен с допроса только лишь 5 сентября в 4 часа утра.
Шумкин связывал мне руки за спиной, затянув их до отказа ремнем. В таком положении я находился весь период допроса. Иногда только несколько ослабляли завязку, так как руки затекали от застоявшейся крови и чернели. Затем, когда руки немного отходили, их опять стягивали до отказа.
Когда я был связанным, надо мной все время издевались, и больше всех в этом изощрялся основной следователь – Шумкин.
Мне несколько раз заламывали связанные руки за спинку стула, избивали кулаками по лицу и голове. Когда же я падал со стула на пол, топтали ногами и били пинками куда попало. От этих избиений, причинявших мне невыносимую боль, я кричал, но мне завязывали и затыкали рот тряпками и в таком состоянии продолжали избиение». 13.02.1939 г.
"Я был арестован 31 августа 1938 года, а освобожден 13 февраля 1939 года. Следствие по моему делу впервые вел Шумкин, который в первый же день вызвал меня на допрос и начал расспрашивать о ряде лиц, перечисляя их по фамилиям, а потом заявил, что я состою в контрреволюционной организации, от чего я отказывался. Но Шумкин в локтях стянул руки ремнем, от чего руки распухли. Он повернул меня лицом в угол. Сколько времени я простоял, не знаю, так как я упал в обморок и очнулся только утром.
Когда я очнулся, то был мокрый, облит водой. Утром, очнувшись, я не мог говорить, так как Шумкин у меня пережал горло во время допросов. Когда я очнулся, руки были развязаны и были черные.
На второй день часов в 8 утра меня вызвал на допрос Бровко и начал бить, ничего не спрашивая, обзывая бандитом. Скрутил руки ремнем и перетянул их палкой, от чего я оправился в брюки. После этого меня вывели из кабинета, очистили брюки и ввели обратно в кабинет. После этого зашел Шумкин и начал меня бить, толкать лицом в стену. Затем зашел Кизилевич и вместе с Шумкиным завели в отдельную комнату, где опять связали руки ремнем и закрутили палкой. Так продолжалось суток 4, а на пятые меня отвезли в Хабаровск.
Когда у меня руки были связаны, заходил Кизилевич и спрашивал: «Ну как, не подписывает?». Шумкин в ответ мотал головой, и после этого Кизилевич заявлял: «Подбавить ему!».
Во время допросов, когда я от боли кричал, Шумкин мне затыкал рот и руками давил горло, от чего я не мог разговаривать дня три.
Когда я был у Шумкина на допросе, в кабинете у него я видел избитого человека, который был закрыт газетой, и Шумкин меня предупреждал, что так же может быть и со мной, если я не буду давать необходимых ему показаний". 1940 г.
Чернорабочий Подойницын Павел Филиппович
«... Я отказался от своих показаний, потому что (они) были даны под непосильным нажатием.
Меня на допросе били, вязали руки, выбили зубы, которые сейчас все шатаются. По 48 часов стоял на одном месте без движения. И поэтому я дал такие показания.
... Допрашивали меня следователи Травинский, Пекарь и Коган...»
1939 г.
Председатель сельского совета Матвей Дмитриевич Попов
"... В течении этих 13 суток мне ежеминутно лили воду под рубашку, на голову, сильной струей воды из кружки били по глазам...
Я стал защищаться рукой, но тут же участковым инспектором Сталинского РОМ Бровко и милиционером Кац был ими схвачен. Они повалили меня на пол, стали избивать меня кулаками, в результате чего разбили мне нос, вышибли зуб, сильно били по спине, после чего я долгое время чувствовал боль в спине...
На другой день мне надели на руки металлические кольца, в которых я сидел несколько ночей подряд. Когда я сидел в этих кольцах, то Бровко пинками сапога бил по рукам... ставил меня к стене лицом, ногами пинал меня в половой орган...".
04.04.1939 г.
"17 мая 1938 года я был арестован. Арестовали меня Кизилевич и Ларкин. Следствие по моему делу вели Кизилевич и Бровко. Во время допросов меня сначала оскорбляли словами, Кизилевич и Ларкин требовали, чтобы я сознался, что я участник контрреволюционной организации. Заявляли, что если я не сознаюсь, то у них есть материалы, и они меня расстреляют, а если сознаюсь, то я буду их рукой. Но когда я заявлял, что на суде ведь я могу рассказать правду, то они заявляли, что они и судьи, и прокуроры.
На допросе я пробыл 15 суток... Мои показания записал Кизилевич сам, также в это время он применял наручники. Допрашивали меня посменно 6 человек. Дранков и Бровко допрашивали меня часа 3-4 в сутки. Впоследствии Корт писал сам мои показания, а я писал показания о своих недостатках, но не как о вредительской работе.
В Амурзете меня 15 суток допрашивал Кизилевич, не давая ни пить, ни спать. Потом начал одевать узкие кольца, загибая руки за спинку стула. Видя, что это не помогает, Кизилевич связал мне руки сзади, а Бровко и Дранков били меня пинками по связанным рукам. Издеваясь надо мной, они заставляли меня писать показания, и я писал только о своих недочетах в работе и заявлял, что если они считают, что это вредительство, то пусть они меня судят.
Во время допросов, когда Кизилевич уходил, оставались милиционеры и начинали надо мной издеваться, ударяя кием, дразня, дергая за руки.
Бровко во время допросов бил меня по связанным рукам, а в отсутствие Кизилевича бил об стенку головой, бил пинками, но когда я начинал сопротивляться, он начинал обливать меня водой, не давая вставать.
Когда меня привезли в Биробиджан, то там такие же методы начал применять ко мне Ларкин, заявляя мне, что у них есть достаточно материалов, чтобы меня расстрелять, но мер воздействия он ко мне не применял, а ушел в другой кабинет.
В Биробиджане под руководством Ларкина допросы велись в большей степени ночью, в силу чего в здании стояли стоны. В Амурзете я на допросах не кричал, а стонал от ударов по связанным рукам.
Когда меня душили Бровко и Дранков и обливали водой, я начал их отодвигать рукой. Но они, видя, что их дело плохо, заявили, что я хочу взять наган, взяли бумагу и зажали мне ею рот. Жалуясь Кизилевичу на эти безобразия, он заявил, чтобы следователи составили акт, что я на допросе сопротивлялся.
Ларкин меня вызывал в августе и говорил, чтобы я подтвердил им показания и указал, кто был в контрреволюционном отряде, после этого мне будет лучше... Ларкин меня допрашивал минут 15, но мер физического воздействия не применял.
Освободили меня в апреле 1939 года. До ареста я работал председателем колхоза и сельсовета, был секретарем парторганизации.
В 1938 году хлеб на полях не успели убрать, так как он гнил от дождей в силу того, что в колхозе около 90 мужчин были арестованы и на полях некому было работать. 90 человек было арестовано примерно за год, начиная с 1938 года. Количество арестованных по колхозу мы подсчитывали вместе с сотрудником НКВД. Со мною вместе сидели Домашенкин, Швалов и другие, примерно человек 15.
После освобождения меня восстановили в партии. Отец мой жил в Уральской области бедно, имел одну лошадь, а затем из-за нужды он переехал на прииски на Дальний Восток, а меня привезли сюда еще маленьким".
1940 г.
Бригадир тракторной бригады Иннокентий Николаевич Раменский
"В 1938 году начались поголовные аресты. Забирали всех подряд. Забрали первую, третью бригады. Потом дошла очередь до нас. Забрали всех братьев Раменских: Пантелея, Илью и меня. В ту ночь забрали 10 человек.
Привезли в районное отделение НКВД и сразу же стали пытать - расскажи, как хотели свергнуть Советскую власть. Били шлангами...
Утром вызвали опять на допрос и снова тот же вопрос, и снова избиения. Закинули в камеру в полубессознательном состоянии – спина черная, живого места нет.
На другой день вызывают, и тот же следователь (фамилию запомнил на всю жизнь...) сел на стол, болтая ногой в блестящем начищенном сапоге, машет пальцем: иди сюда. С трудом приблизился к нему.
- Признавайся, как хотели свергнуть советскую власть, иначе порву на две части.
Распрямился я и ответил:
- Занимались только одним - растили хлеб и берегли советскую власть. Больше вы от меня ничего не услышите.
Тогда он со всего маху пнул меня ниже живота, и я больше ничего не помню.
Когда пришел в себя, был уже в камере.
Слышу, кричит Шумилов: «Завяжите ему глаза, выведите во двор и расстреляйте!».
Подняли, завязали глаза и поволокли во двор. Поставили к стенке. Стали заводить трактор, чтобы его тарахтение заглушило шум выстрела. Трактор не заводился. Я стою и жду: вот сейчас оборвется моя жизнь.
Ждали мы с Марией четвертого ребенка, ждали дочь. Хоть на несколько минут бы задержались, чтобы успел мысленно попрощаться с родными и близкими, с доченькой, которая должна быть похожа на меня!
Трактор не завелся. Выругались и поволокли меня назад. Бросили в камеру. Пнули каждый по разу - и опять ничего не помню.
Получил 10 лет колымских лагерей. Что только не пришлось перенести за эти тяжелые годы...
В 1959 пришло сообщение о реабилитации".
Разнорабочий Николай Петрович Рюмкин
"До ареста я работал рабочим и на плотничьих работах в различных учреждениях. С 1939 года я работаю завхозом школы.
10 июля 1938 года я был арестован милиционером.... меня допрашивал Лущик, который надевал мне наручники на руки, загнув их за спину. И я в таком положении с 8 часов вечера был до 4 часов утра.
Во время допроса я сидел на стуле, а руки в наручниках были загнуты за спину, от чего была невыносимая боль. Об этом я не жаловался, так как в это время Лущик меня избивал, заставляя писать. Но что писать - я не знал, и никаких показаний я не давал. Протокола допроса я ни одного не подписывал.
После этого случая меня вызвал опять Лущик, но продержал меня всего минут 10.
И в третий раз меня допрашивали, когда освобождали из-под стражи".
Плотник прииска "Хлебный" Петр Федорович Селин
"До ареста я работал плотником на прииске «Хлебный». На этом прииске я работал больше года - плотником работал месяца 2, завмагом месяца 4, а до этого я работал старателем. Вообще на приисках я работал с 1936 года, а с 1934 до 1936 года работал в колхозе.
Я был арестован 12 октября 1938 года, а освободили меня 05 марта 1939 года.
В Амурзете впервые меня допрашивал следователь (фамилию не знаю) вместе с Капустиным, остальное время Шумкин, который меня бил линейкой, связывал в локтях руки ремнем, в силу чего я сначала стоял час, а потом падал, потеряв сознание. Позднее я раньше, чем через час, терял сознание и падал. Кизилевич легче обращался со мною, чем Шумкин. Кизилевич также связывал мне руки.
Точно не помню фамилию следователя, но ему помогал при допросе Капустин, а затем допрашивал Шумкин и применял меры физического воздействия. Кизилевич меня допрашивал после Шумкина в Амурзете. Шумкин и Кизилевич менялись во время допросов.
Шумкин меня допрашивал, и Шумкина подменяли Лобанов, Резницкий. Шумкин до самого моего освобождения закрывал окна шторами и издевался надо мною. На допросах я не сидел, а стоял часов по пять, и в это время мне стягивали руки ремнем назад. Когда я не мог садиться, то Шумкин сажал меня на стул, а связанные руки закидывал за спинку стула. Кроме Шумкина меня допрашивал Резницкий, но он меня не бил. Затем допрашивал Абросимов, который меня один раз ударил.
Рот мне не затыкали полотенцем, а завязывали его для того, чтобы я не кричал, так как от связанных рук была невыносимая боль, и я терял сознание. Вот от этой-то боли я очень громко кричал".
Колхозник Семенов Иван Афанасьевич
«... Бровко завязал мне ремнем руки выше локтя, заломил их за спинку стула и в таком виде заставил сидеть (с милиционером Кац)... Я почувствовал мучительную боль и попросил Каца разрязать мне руки, но он отказался. Прошло еще несколько минут, и я от боли потерял сознание.
Очнулся я от обливания водой. Руки были развязаны, и Бровко, стоя надо мной, сказал Кацу: «Напрасно развязали». Затем он опять стал меня допрашивать, но я попытался отказаться. Тогда Бровко снова завязал мне руки. Не желая мучиться, я попросил руки освободить, после чего стал давать ложные показания...».
1939 г.
Колхозник Скурлатов Савелий Васильевич
«... Следователь-пограничник Капустин мне связывал ремнем руки на спине и перекидывал их за спинку стула, на котором я сидел. Допрашивали меня таким образом 4 дня. Я несколько раз падал, как замертво, но меня отливали холодной водой, чтобы я оживал. Таким образом они меня заставили подписать протокол, но что там было написано, я и сейчас толком не пойму...»
26.02.1939
Бухгалтер Стремешин Василий Гаврилович
«Когда я находился у него (у Бровко) в кабинете, он потребовал от меня признания об участии в контрреволюционной организации. Я категорически отказался.
Тогда они мне связали руки и поставили в угол, а потом стали бить кулаками под бока. Били до тех пор, пока я не упал, а потом обливали водой.
Такие меры ко мне применялись до тех пор, пока я не дал показаний, которые являются явно вымышленными и ложными...»
27.02.1939 г.
Конюх Сумароков Андрей Семенович
«... На допросе в конце июля 1938 года в Амурзете в РО НКВД в течение 3-х суток я стоял на ногах. Работники милиции Бровко и Травинский связывали руки, ноги и избивали ногами и руками... Бровко и Травинский требовали от меня дать показания об участии в повстанческой организации, хотя я никогда и не был в ней, но был вынужден подписать протокол...»
27.02.1939 г.
Уваж.МирВ
Эту историю мне приходилось слышать в начале 70-х от Дмитрия Георгиевича Федичкина,который как раз в начале-средине
20-х возглавлял резидентуру ГПУ в Сахаляне... правда рассказ был мимолетным монологом,а задавать уточняющие вопросы было не то время...
Большое спасибо за подробную инфо.
Рабочий Ушаков Матвей Васильевич
«... 14 августа 1938 г. меня допрашивали в райотделении НКВД в с. Амурзет... работники милиции Ванк и Бровко. Оба они требовали от меня во что бы то ни стало дать показания об участии в антисоветской повстанческой организации. Я это категорически отрицал. Тогда Бровко затянул мне руки ремнем и держал меня в таком состоянии часов 5... Ванк несколько раз кулаком ударил меня по голове...».
15 февраля 1939 г.
Цитата: МирВ от 01 октября 2013, 21:21:05
Цитата: alex от 01 октября 2013, 21:04:10
Эту историю мне приходилось слышать в начале 70-х ...
Про шевиотовый костюм и "бессмертные похождения" 1750 рублей?! Сомневаюсь... :)
Я имею ввиду сам ход операции.Кстати почему-бы Вам не указать ФИО Федичкина в списке сотрудников дальневосточной разведки тем более,что он в начале 1925г был зам. начальника Приморского губотдела,а в 1926г замначальника ОО ПП Хабаровска
Бригадир колхоза Худенев Петр Афанасьевич
«... Я дал ложные показания, потому что меня на следствии в РО НКВД Сталинского района избивали милиционер Кац и еще один высокого роста, фамилии его я не знаю. Они мне завязывали назад ремнем руки выше локтя, и так держали целый час на стуле, заломив связанные руки за спинку стула. В процессе этого Кац и его помощник подходили ко мне и били головой об стенку. Я этого не вынес и подписал все, что ими было написано...».
27.02.1939 г.
Цитата: МирВ от 01 октября 2013, 21:47:19
Я не встречал нигде Федичкина как участника операции "Маки-Мираж"...
Вот это и печально... Все знаем о репрессированных чекистах и ничего о тех кто не попал в их список,а продолжал
верно служить Отечеству. Насколько помню орденоносец,ветеран ВОВ полковник ГБ -Д.Г.Федичкин плодотворно
трудился так сказать в "родных пенатах" вплоть до конца 70-х годов.
Постараюсь в ближайшее время уточнить его биографию.
С уважением.
Далеко не стал ходить.Уваж.Валентин достаточно подробно изложил биографию Федичкина в биограф.разделе
сайта http://shieldandsword.mozohin.ru/
Федичкин Дмитрий Георгиевич.
(2 ноября 1902 г., с.Марлеево Серпуховского уезда Московской губ. – 28 октября 1991 г., Москва). Родился в семье крестьянина-середняка. Русский. Член РКП(б) с апреля 1921 г.
В начале века семье переселилась на Дальний Восток. В 1917 г. окончил 2-классное церковно-приходское училище в с.Раздольное Приморской обл., в 1921 г. – 3 класса учительской семинарии, с.Шкотово Сучанского р-на, одновременно в сентябре 1917 – апреле 1921 г. работал в хозяйстве отца, Шкотово, посещал большевистский кружок. После оккупации Дальнего Востока японцами во время Гражданской войны находился на нелегальном положении, выполнял отдельные разведывательные задания. В апреле – мае 1921 г. учился в совпартшколе во Владивостоке.
В РККА: с июня 1921 г. Рядовой, комиссар команды, военком батареи, военком роты партизанских отрядов и 2-го Яковлевского батальона, Приморская обл. В конце 1921 г. был взят в плен белогвардейцами, содержался в лагере в Имане близ Владивостока. В январе 1922 г. бежал, до марта 1922 г. укрывался у родственника в селе Раздольное Приморской области. В апреле – декабре 1922 г. – агент разведотдела штаба партизанского отряда Топоркова, Никольско-Уссурийский район Приморской области.
В органах госбезопасности: с октября 1922 г. Службу начал в Госполитохране ДВР: сотрудник, затем помощник уполномоченного Николько-Уссурийского подотдела отдела госполитохраны Приморской губернии, с декабря 1922 г. – уполномоченный, затем заместитель начальника отделения Приморского губотдела ГПУ. В апреле 1925 г. направлен в Маньчжурию по линии КРО ПП ОГПУ по Дальневосточному краю: резидент ОГПУ в г. Сахалян, действовал под прикрытием должности сотрудника Консульства СССР. После возвращения в мае 1926 г. – начальник 1-го отделения КРО, заместитель начальника ОО ПП ОГПУ по Дальневосточному краю. С февраля 1930 г. – вновь в Маньчжурии, резидент ОГПУ в г.Цицикар под тем же прикрытием. Был опознан генерал-губернатором Цицикара Ху Венцзо, которого допрашивал во время конфликта на КВЖД и во избежание ареста вернулся в СССР. С июня 1930 г. – заместитель начальника КРО, в сентябре 1930 – 24 февраля 1931 г. – помощник начальника ОО ПП ОГПУ по Дальневосточному краю. С апреля 1931 г. преподавал в Центральной школе ОГПУ. Затем занимал должности:
Резидент ОГПУ в Таллине (февраль 1932 – июль 1934 г.), действовал под прикрытием должности сотрудника Полпредства СССР в Эстонии, в июле 1933 – январе 1934 г. находился в Москве;
Помощник начальника 5-го отделения ИНО ОГПУ при СНК СССР (1 октября 1933 – июль 1934 г.);
Помощник начальника 5-го отделения ИНО ГУГБ НКВД СССР (июль – сентябрь 1934 г.);
Заместитель резидента НКВД в Варшаве (сентябрь 1934 – июль 1936 г.), действовал под прикрытием должности заведующего консульским отделом Посольства СССР в Польше. В июне 1936 г. был арестован польской контрразведкой, однако вскоре был обменян на польского разведчика, задержанного с поличным в СССР;
Помощник начальника отделения ИНО ГУГБ НКВД СССР (июль 1936 – январь 1937 г.);
Заместитель резидента НКВД в Риме (январь 1937 – январь 1938 г.), действовал под прикрытием должности заведующего консульским отделом Посольства СССР в Италии;
Резидент НКВД в Риме (январь 1938 – апрель 1940 г.);
Заместитель начальника 10-го отделения 2-го отдела ГУГБ НКВД СССР (4 июля 1940 – март 1941 г.);
Начальник 1-го отделения 4-го отдела 2-го Управления НКГБ СССР (март – 12 августа 1941 г.);
Начальник 2-го отделения 4-го отдела 2-го Управления НКВД СССР (12 августа 1941 – 18 января 1942 г.);
Начальник 11-го отделения 2-го отдела НКВД СССР (3 октября 1941 – 18 января 1942 г.);
Заместитель начальника 1-го отдела 4-го Управления НКВД СССР (18 января 1942 – 14 мая 1943 г.);
Начальник 8-го отдела 4-го Управления НКГБ СССР (14 мая – 1 августа 1943 г.);
Резидент НКГБ в Софии (ноябрь 1943 – сентябрь 1944 г.), действовал под прикрытием должности советника Миссии СССР в Болгарии;
Резидент НКГБ – МГБ в Бухаресте (1945 – 1947 г.), действовал под прикрытием должности сотрудника Посольства СССР в Румынии;
Заместитель начальника 2-го Управления КИ при СМ СССР (октябрь 1947 – июль 1951 г.);
Резидент КИ в Риме (июль – ноябрь 1951 г.), действовал под прикрытием должности советника Посольства СССР в Италии, под фамилией Яковлев;
Резидент МГБ в Риме (ноябрь 1951 – март 1953 г.);
Резидент МВД в Риме (март 1953 – март 1954 г.)
Резидент КГБ в Риме (март 1954 – февраль 1955 г.)
С февраля 1955 г. находился в распоряжении Управления кадров КГБ при СМ СССР, 19 ноября 1956 уволен по болезни. В 1959 – 1977 г. преподавал на кафедре спецдисциплин школы КГБ №101 – КИ КГБ. С мая 1980 г. – пенсионер союзного значения. Проживал в Москве.
Звания:
Капитан ГБ (17 мая 1937 г.);
Подполковник ГБ (11 февраля 1943 г.);
Полковник ГБ (16 августа 1943 г.)
Награды: ордена Ленина (6 ноября 1946 г.), Октябрьской революции (2 ноября 1982 г.), 2 ордена Красного Знамени (19 января 1945 г., 25 июня 1954 г.), 2 ордена Отечественной войны I степени (5 ноября 1944 г., 20 сентября 1947 г.); орден Отечественной войны II степени (8 октября 1945 г.), нагрудный знак «Заслуженный работник НКВД» (19 декабря 1942 г.), 12 медалей
Цитата: МирВ от 01 октября 2013, 20:50:30
Дерибас Терентий Дмитриевич - начальник УНКВД по ДВК и начальник Особого отдела Отдельной Краснознаменной Дальневосточной армии, комиссар государственной безопасности 1-го ранга....
По решению ЦК КПСС в 1954 году в центре и на местах были образованы комиссии по пересмотру дел репрессированных. Тогда же была создана и Хабаровская краевая комиссия.
На основании собранных материалов уже в середине 50-х годов большинству невинно репрессированных были возвращены их добрые имена, в том числе и многим хабаровским чекистам.
Среди них и начальник УНКВД по ДВК и начальник Особого отдела Отдельной Краснознаменной Дальневосточной армии комиссар государственной безопасности 1-го ранга
Дерибас Терентий Дмитриевич - член партии с 1903 года, бывший узник царских тюрем, активный участник гражданской войны и чекист, под руководством Дзержинского участвовавший в ликвидации антоновщины, с 1930 по 1937 гг. - полпред ОГПУ по Дальневосточному краю. При нем совершенствовалась и укреплялась пограничная служба Дальнего Востока, давался отпор проискам японских спецслужб. Кавалер орденов и знака "Почетный чекист".
В 1937 г. стал жертвой репрессий, расстрелян 28.07.1938 г.
В 1957 году полностью реабилитирован за отсутствием состава преступления.
Но если на этом поставить точку, то ПРАВДА будет сказана не вся...
Ставшие известными в последние годы факты свидетельствуют о том, что именно Дерибас причастен к массовым нарушениям законности. В результате их пострадали тысячи дальневосточников!
Подпись Дерибаса решала судьбы сотен людей, которые высылались с территории края, направлялись на спецпоселения и в концлагеря, приговаривались к смерти...
Достаточно упомянуть дела о ликвидации "заговора камчатских сепаратистов" или о мифической "контрреволюционной вредительско-повстанческой организации Трудовой крестьянской партии в Биро-Биджанском районе и городе Хабаровске".
Именно Дерибас утвердил 270-страничный том чекистских фантазий под названием "обвинительное заключение" по последнему указанному делу, по которому краевым ПП ОГПУ в 1933 году было арестовано 240 человек - преимущественно бывших амурских казаков. Тогда по решению тройки при ПП ОГПУ по ДВК 84 обвиняемых были расстреляны, 66 получили по 10 лет ИТЛ, 39 - по 5 лет, 8 - по 3 года, 15 - по 3 года лишения своболы условно, 14 - выселены на спецпоселение (из них 5 - вместе с семьями), 7 - в наказание зачли срок предварительного заключения, а 6 - умерли во время следствия...
Именно Дерибас на протяжении 7 лет возглавлял недоброй памяти краевую "тройку", на заседаниях которой рассматривались голословные, но обязательно "компрометирующие" материалы, собранные местными органами ОГПУ-НКВД.
Постановлениями президиума Хабаровского краевого суда от 06.03.1959 и от 23.09.1960 постановление Тройки ПП ОГПУ по ДВК от 17.11.1933 отменено и дело производством прекращено
- за недоказанностью вменяемого им обвинения (103 человека);
- за отсутствием в их действиях состава преступления (114 человек),
- за отсутствием в их действиях состава преступления (19 человек).
Таким образом, "справедливость" восторжествовала - ПАЛАЧА фактически уравняли в статусе и правах с его ЖЕРТВАМИ.
А в 1976 году на доме по ул. Постышева, д. 6 в г. Хабаровске, где проживал Дерибас, ему была установлена мемориальная доска...
Нет, не таким, как Дерибас и его подручным следует устанавливать мемориальные доски и памятники, а тем, кто безвинно пострадал от репрессий, погиб в застенках, лагерях и ссылке!
"... орденоносец, ветеран ВОВ полковник ГБ Д. Г. Федичкин плодотворно трудился, так сказать, в "родных пенатах" вплоть до конца 70-х годов..."
-------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
"Богатая" биография, ничего не скажешь... Судя по содержанию, "срисована" с личного дела, настолько подробно изложена...
Только вот почему-то не хватает одного "малозначительного" штришка в биографии "орденоносца" о том, что в 1930-1931 гг. заместитель (правильнее - помощник) начальника КРО ПП ОГПУ по ДВК Федичкин являлся членом Тройки ПП ОГПУ по Дальневосточному краю и его имя сияет "золотыми буквами" в не очень-то обширном "почетном" списке палачей, на совести которых тысячи невинно загубленных жизней дальневосточников:
"... Подхожу к самому больному вопросу - о персональном составе Троек. Нормативная база в России на сегодняшний день позволяет сделать это. К сожалению, не на всех имеются полные установочные данные.
Сотрудники органов госбезопасности — их было 26:
Акимов Ф. Ф. работал пом. начальника ДТО ГУГБ НКВД;
Артюгин работал заместителем начальника ДТО ОГПУ;
Барминский С. А. работал на различных должностях в ПП ОГПУ УГБ УНКВД, последняя должность — заместитель начальника УНКВД — начальник особого отдела по ОКДВА;
Благонравов, член коллегии ОГПУ;
Бубенный, начальник Особого отдела ПП ОГПУ Забайкальской группы войск;
Буцевич, зам. начальника СПО ПП ОГПУ;
Витковский М. Д., начальник ДТО УГБ УНКВД;
Вященков, начальник ДТО ПП УГПУ;
Горбач Г. Ф., начальник УНКВД по ДВК;
Даниловский, зам. начальника ПП ОГПУ по ДВК;
Дерибас Т. Д., начальник УНКВД по ДВК;
Западный (Кессельман) С. И., зам. начальника УНКВД по ДВК;
Каган М. А., зам. начальника УНКВД но ДВК;
Кантер О. К., зам. начальника ПП ОГПУ по ДВК;
Канарейкип Л. Г., пом. начальника Особого отдела ПП ОГПУ по ОКДВА;
Коркин, начальник СО ПП ОГПУ;
Люшков Г. С, начальник УНКВД по ДВК;
Осинин-Винницкий Г. М., зам. начальника УНКВД;
Перкон П. Ю., начальник ЭКО ПП ОГПУ;
Пряхин А. А., помощник начальника Особого отдела ПП ОГПУ но ОКДВА;
Райский М. А., начальник СОУ ПП ОГПУ;
Солоницин, начальник ДТО ОГПУ Уссурийской железной дороги;
Солонович Е. К., начальник 8-го отдела УНКВД по ДВК;
Торопкий А. И., начальник СПО ОГПУ, затем начальник 4-го отдела УНКВД но ДВК;
Федичкин Д.Г., пом. начальника КРО ПП ОГПУ по ДВК;
Чусов, начальник ДТО ОГПУ по ДВК.
Из числа работников УПО (управление погранохраны) в Тройку входили Богданов Н. Г., 1930 г., пом. начальника УПО, Кондратьев Н. В., 1927-30 гг., начальник УПО, Чернышов, 1928 г., зам. начальника УПО.
Присутствие руководящего состава погранохраны объяснялось тем, что погранкомендатуры также вели и направляли на Тройку многие дела по шпионажу, контрабанде.
Представитель ГУЛАГа также в период 1931 -37 гг. входил в состав Тройки. Им являлся начальник Дальлага НКВД Мартынелли А. Я.
Его присутствие объяснялось тем, что оперативные подразделения Дальлага готовили на Тройку следственные дела как по политическим, так и обшеуголовным статьям. Тысячи заключенных, безвинно осужденных по первому разу, повторно осуждались в лагере к ВМН.
Работников прокуратуры в рассмотрении дел на Тройках участвовало 32...".
Из статьи начальника подразделения УФСБ по Хабаровскому краю подполковника А. П. ЛАВРЕНЦОВА
"НАМ ГОВОРИЛИ, ЧТО ТАК НУЖНО ДЛЯ ПАРТИИ...», 07.04.1997 г., в т. 1 мартиролога "Хотелось бы всех поименно назвать"(http://www.memo27reg.org/pamat-o-zertvah-repressij/knigi-pamati)