Добро пожаловать, Гость. Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.
25 Ноября 2017, 15:11:32
Начало Помощь Календарь Войти Регистрация

+  Форум истории ВЧК ОГПУ НКВД МГБ
|-+  Разное
| |-+  Карательная система Союза ССР
| | |-+  Хотели, как лучше...
0 Пользователей и 1 Гость смотрят эту тему. « предыдущая тема следующая тема »
Страниц: 1 2 [3] 4 Вниз Печать
Автор Тема: Хотели, как лучше...  (Прочитано 6548 раз)
ua1osm
Сержант
**
Offline Offline

Сообщений: 15



WWW
« Ответ #20 : 29 Апреля 2015, 17:11:38 »

Вот, дам почитать одну из моих сталинюшечек из своего блога.
Случай абсолютно реальный, герой рассказа Гробов Павел Михеевич числится в мартирологе
"Возвращённые имена". Сами найдёте.
http://visz.nlr.ru/search/lists/arch1/227_17.html

"Наш любимый выродок товарищ Сталин". Быль.
 





На торжественном собрании вагонного депо Исакогорка под Архангельском в честь 70-летия тов. Сталина начальник депо Павел Гробов толкал речь. В ее конце он так расчувствовался, что решил к содержанию райкомовского одобренного свыше текста добавить что-то свое, от души. Ох, лучше бы он этого не делал! Гробов сказал, вытирая слезы умиления под очками: Товарищи! Да тов. Сталин - он такой замечательный, он наше солнышко, он просто выродок! На этом речь закончил. Толпа притихла, недоуменно переглядываясь, и тихо разошлась.

  После Нового года Гробова вызвали в МГБ.


Ты арестован! сообщил ему майор Марченко, начальник отдела МГБ на транспорте. Статья 58-10! Из-за тебя, старый идиот, сняли и разжаловали моего зама Медведева, за то, что сразу не отреагировал.

 
Гробов возопил: за что, товарищи? 40 лет на транспорте, ни одного взыскания!

Марченко жестко ответил - А не надо было клеветать на тов. Сталина! Что на собрании 21-го декабря наплел, дурачок?

Гробов: Так я же по бумажке читал, из райкома. Это их надо сажать!
 
Марченко: Нет, падла, мы сличили твою речь. Что ты в самом конце сказал?
 Тов. Сталин - выродок?

Да, я сказал, вспомнил Гробов. Я и сейчас могу подтвердить, что тов. Сталин - самый замечательный наш советский выродок, лучше всех в мире!
 
Марченко все понял и позеленел от злости. Ну и мудак! сквозь зубы процедил он. Из-за такой хрени моего Медведева разжаловали! Не "выродок", а "самородок" надо было сказать, пень ты с ушами!
 Вот теперь, чтобы это покрепче запомнить, поезжай на 7 лет лес валить в Мехреньлаг.
 

И Гробов поехал. Правда, ему повезло. Поставили его в лагере заведовать участком по ремонту вагонеток узкоколейной дороги. Можно сказать, по своей специальности. Но жить в бараке с урками ему пришлось еще год, пока родственники не добились вверху пересмотра этого абсурдного дела. Выжил.

 Вот такой урок русского языка.
 
Записан
ua1osm
Сержант
**
Offline Offline

Сообщений: 15



WWW
« Ответ #21 : 29 Апреля 2015, 20:02:30 »

Цитировать
Книга Евгения Ельчина «Сталинский нос»
Мне больше нравится другой детский писатель Лев Эммануилович Разгон, кстати, сам бывший чекист, зять руководителя УНТО ГПУ Глеба Бокия, также убитого Сталиным.
Его книга "Плен в своём отечестве" - самый сильный шедевр антисталинской литературы.
Привожу выдержку из неё, где речь идёт о событиях 3-5 марта 1953 года.

Слушайте! Помните ли вы эту паузу в радиопередачах третьего марта?! Эту неимоверно, невероятно затянувшуюся паузу, после которой не было еще сказано ни одного слова-только музыка… Только эта чудесная, эта изумительная, эта необыкновенная музыка!!! Без единого слова, сменяя друг друга, Бах и Чайковский, Моцарт и Бетховен изливали на нас всю похоронную грусть, на какую только были способны. Для меня эта траурная музыка звучала как ода «К радости». Один из них! Кто? Неужели? Господи, неужели он?!!
   И чем длиннее была эта невероятная музыкальная пауза, эта длинная увертюра к неизвестному, тем больше я укреплялся в уверенности: Он! Наверняка Он! И наконец-то знакомый, скорбный и торжествующий (наконец-то есть возможность пустить в ход этот знаменитый тембр, этот низкий, бархатный тон!) голос Левитана: «Говорит Москва! Работают все радиостанции Советского Союза…»
   Передавалось первое правительственное сообщение, первый бюллетень.
   Я уж не помню, после этого ли бюллетеня или после второго, в общем, после того, в котором было сказано: «дыхание Чейн-Стокса» – мы кинулись в санчасть. Мы – это Костя Шульга, нормировщик Потапов, еще два человека конторских – потребовали от нашего главврача Бориса Петровича, чтобы он собрал консилиум и – на основании переданных в бюллетене сведений – сообщил нам, на что мы можем надеяться…
   В консилиуме, кроме главврача, принимали участие второй врач – бывший военный хирург Павловский и фельдшер – рыжий деревенский фельдшер Ворожбин. Они совещались в кабинете главврача нестерпимо долго – минут сорок. Мы сидели в коридоре больнички и молчали. Меня била дрожь, и я не мог унять этот идиотский, не зависящий от меня стук зубов. Потом дверь, с которой мы не сводили глаз, раскрылась, оттуда вышел Борис Петрович. Он весь сиял, и нам стало все понятно еще до того, как он сказал: «Ребята! Никакой надежды!!»
   И на шею мне бросился Потапов – сдержанный и молчаливый Потапов, кадровый офицер, разведчик, бывший капитан, еще не забывший свои многочисленные ордена…
   И весь последующий день (или дни – не помню…) мы сидели у репродуктора и слушали музыку – чудную, божественную музыку, самую лучшую музыку на свете. А пятого вечером солдат из охраны за десять банок тушенки и еще сотню рублей принес Косте Шульге бутылку водки. Мы зашли с Костей за недостроенную баню, разлили по приготовленным банкам водку, и я сказал:
   – Пей, Костя! Это и есть наша свобода!
   …Я освободился лишь через два с лишним года. Костя и того дольше. Но все равно – и эти два года я жил с наступившим чувством свободы. Сталин – кончился. И генерал-майор государственной безопасности Тимофеев – тоже. Не имело значения, жив ли физически этот малорослый генерал из кузьминских иллюстраций. Этот генерал кончился, а время других еще тогда не настало…
« Последнее редактирование: 29 Апреля 2015, 20:19:53 от ua1osm » Записан
Velfrjd
Полковник
*****
Offline Offline

Сообщений: 493


« Ответ #22 : 30 Апреля 2015, 07:00:07 »

-
« Последнее редактирование: 20 Ноября 2015, 19:47:41 от Velfrjd » Записан
ua1osm
Сержант
**
Offline Offline

Сообщений: 15



WWW
« Ответ #23 : 30 Апреля 2015, 14:25:29 »

В свете этого глубоко продуманного решения нашего замечательного Министра (был знаком с ним по эл. переписке, когда он был ещё в ГД) я мог бы робко предложить сменить весьма одиозное название раздела, где мы пишем: "Карательная система Союза ССР" на "Коррекционно-пенитенциарная система Союза ССР".
Вот такая вот:
Впервые я вблизи увидел Тарасюка, когда он приехал к нам весной сорок второго года. В сопровождении огромной свиты из разномастных начальников он обошел все места в лагере, не исключая сортиров. Когда он встречал в лагерной обслуге человека, который ему казался достаточно здоровым, чтобы пилить лес, а не кантоваться в зоне, – он – как Вий – протягивал к нему палец, и дрожащий начальник УРЧа немедленно заносил фамилию несчастливого зека на фанерную дощечку. Вечером Тарасюк созвал всех начальников частей. Я тогда заменял старшего нормировщика и поэтому вместе с другими начальниками из заключенных – начальником плановой части, главным бухгалтером, старшим контрольным десятником, прорабами, ветврачами и просто врачами – оказался вблизи Тарасюка.
   У него было лицо римского патриция: холодно-спокойное, равнодушное. В том, как он уселся в кресле начальника лагпункта, снял телефонную трубку, приказал телефонистке соединить его с Управлением, в том, как он разговаривал с начальством – во всем ощущалась многолетняя привычка повелевать, быть хозяином жизни и смерти всех окружающих. Слова «хозяином жизни и смерти» надо понимать совершенно буквально. И это относилось к вольнонаемным в такой же степени, как и к заключенным. Все вольнонаемные были на броне, достаточно было Тарасюку приказать «разбронировать» – и любой начальник отправлялся на фронт. Похоронки на них приходили удивительно быстро. Об этом знали все. Тарасюк – лучше других.
   Он приказал начальнику лагпункта доложить состояние «контингента» – так именовались во всех канцелярских бумагах заключенные. Запыхавшийся от волнения начальник перечислял, сколько у нас зеков «всякого» труда, сколько «среднего», «легкого», сколько в «слабкоманде», в лазарете… И сколько из них работают в лесу, сколько в конторе, в обслуге…
   Спокойно и свободно слушал Тарасюк отчет. Вдруг он перебил начальника:
   – Сколько премблюд выдается в зоне?
   «Премиальным блюдом» считался у нас кусок каши, вылитой на деревянный противень и застывшей в желеобразном состоянии. Его получали, кроме лесорубов, все административно-технические работники и вся лагерная обслуга, работавшая на выработке: прачки, водовозы… Услышав ответ, Тарасюк спокойно сказал:
   – Снять. Увеличить за этот счет премблюда работающим в лесу.
   Начальник ЧОСа – части общего снабжения – хотел что-то сказать, но Тарасюк почти незаметно вскинул на него глаза, тот задохся словом и замолчал.
   – А это, это кто такие? – заинтересовался Тарасюк. Речь шла о «команде выздоравливающих». Их у нас было 246 человек. Начальник лагпункта посмотрел на исполняющего обязанности начальника санчасти доктора Когана. Это был молодой еще врач, которого после ранения на фронте прислали работать в лагерь. Коган встал и не без гордости сказал, что эти люди «вырваны из рук пеллагры» и можно теперь надеяться, что среди них летальных случаев больше не будет… Дальше произошел следующий диалог:
   Тарасюк: Что они получают?
   Коган: Они все получают противопеллагрозный паек, установленный санотделом ГУЛАГа: столько-то белков в количестве стольких калорий.
   Тарасюк: Когда и сколько из них пойдет в лес?
   Коган: Ну конечно, в лес они уже никогда не пойдут. Но они будут жить, и когда-нибудь их можно будет использовать в зоне на легких работах.
   Тарасюк: Снять с них все противопеллагрозные пайки. Запишите: пайки эти передать работающим в лесу. А этих – на инвалидный.
   Коган: Товарищ полковник! Очевидно, я плохо объяснил вам. Эти люди могут жить только при условии получения этого специального пайка. Инвалиды получают четыреста граммов хлеба… На таком пайке они умрут в первую же декаду… Этого нельзя делать!
   Тарасюк даже с каким-то интересом посмотрел на взволнованного врача.
   – Это что: по вашей медицинской этике нельзя делать?
   – Да, нельзя…
   – Ну, я плевал на вашу этику, – спокойно и без всяких признаков гнева сказал Тарасюк. – Записали? Идем дальше…
   Все эти двести сорок шесть человек умерли не позже чем через месяц.
--------------------------------------------------------------------------------------------
  Когда мы с женой очутились на воле, мы жили в Ставрополе, очень голодали и рассчитывали каждую копейку. Однажды Рика мне дала последнюю трешку, бывшую в доме, и я пошел на проспект Сталина в магазин за чесночной колбасой и хлебом. Рядом в киоске продавались прибывшие вечерним поездом газеты. Обычно я удовлетворялся «Правдой», вывешенной в витрине возле филармонии. Но тут я увидел «Известия», и меня толкнула в сердце знакомая фамилия в черной рамке в конце последней полосы. Я купил газету. ГУЛЛП НКВД СССР с глубокой скорбью извещало, что после тяжелой и продолжительной болезни скончался крупный организатор производства, орденоносец, полковник Тарасюк…
   Я зашел в магазин и вместо того, чтобы купить колбасу, – пошел в другой конец магазина. На два рубля семьдесят копеек я купил четвертинку водки, а на оставшиеся тридцать копеек хлеба. Дома – на недоуменный взгляд жены – я протянул ей газету, водку и хлеб. Господи! Какое это было счастье – увидеть на ее усталом и измученном лице такую радость, такое несдерживаемое торжество! Мы уселись за стол, разрезали хлеб и разлили водку. Непьющая Рика даже не пыталась увеличить мою порцию. Задыхаясь от счастья, что Тарасюк сдох от рака – наверное, даже обязательно, в страшных муках!!! – мы выпили эту водку… Он сдох в муках, а мы, мы пьем водку… На воле! Значит, есть все же справедливость? Или Бог? Ну, не знаю как это называется.. Да и значения это не имеет. Есть это!"

Л. Э. Разгон, "Плен в своём отечестве. Тюремщики, ч. I"

 
Записан
Velfrjd
Полковник
*****
Offline Offline

Сообщений: 493


« Ответ #24 : 30 Апреля 2015, 18:17:41 »

-
« Последнее редактирование: 20 Ноября 2015, 19:47:54 от Velfrjd » Записан
ua1osm
Сержант
**
Offline Offline

Сообщений: 15



WWW
« Ответ #25 : 30 Апреля 2015, 22:36:00 »

Не обязательно так. Вероятно, длительное время со времён СССР не строили ни подобных спецвагонов, ни современных СИЗО. Возможно, догадаются там сделать уровень комфорта пребывания осуждённых сравнимым с тем, что уже давно имеется на Западе.
Записан
Alex
Глобальный модератор
Полковник
*****
Offline Offline

Сообщений: 2587


« Ответ #26 : 01 Мая 2015, 00:51:46 »

Ну раз у нас появилась  литературно-лирическая страница,то и присоединюсь  со стихом Леонида Каганова...

Ностальгия

Вы, смотрю, уже забыли
как мы при Союзе жили.
Были чистыми леса.
Без нитратов — колбаса.
Хорошо учили школы,
и без всякой кокаколы
были люди здоровей.
Никаких очередей
и бесплатные больницы.
В лучших уголках столицы
раздавал квартиры фонд.
Был бесплатный телефон.
И вахтер на этаже.
Вы не помните уже?
Пробок — не было совсем!
Улицы — доступны всем!
Едешь на своей машине
по Москве как по пустыне!
Полистайте интернет —
есть же фотки этих лет.
Да могло ли быть иначе?
Людям выдавали дачи —
от работы, просто так!
Черная икра, коньяк —
были очень хороши,
да и стоили гроши!
Плюс бесплатные путевки.
И бесплатные парковки.
И охрана. И водитель.
Спецпаек. Распределитель.
А какие были люди?!
Нет, таких уже не будет...
Дядя — ветеран ЧК!
Папа — секретарь ЦК!
Мама — депутат на съезде!
Так и жили — дружно, вместе!
Дед — герой заградотряда.
Бабушка — начальник склада,
все достанет, не вопрос:
хоть сервиз, хоть пылесос,
хоть пиджак из соцстраны!
Просто так! За полцены!
Дед — парторг агентства ТАСС.
А сейчас? Вот что сейчас?

Горсть нахлебников, уродов
у рабочего народа
все добро взяла себе!
Даже к нефтяной трубе
присосались бизнесмены.
Сами назначают цены!
Кучка сытых наглых рож!
Кто такие? Хрен поймешь!
Не работают, не пашут,
всю страну забрали нашу,
объедают весь народ!
Раньше-то наоборот!
Раньше при Советской власти
было равенство и счастье.
Власть народа! Власть труда!
Вы уже забыли, да?
« Последнее редактирование: 01 Мая 2015, 00:54:49 от Alex » Записан
ua1osm
Сержант
**
Offline Offline

Сообщений: 15



WWW
« Ответ #27 : 01 Мая 2015, 11:46:42 »

Ох, хороши стихи. Добавлю ещё. Самуил Маршак.

                    Шли пионеры вчетвером
                    В одно из воскресений,
                    Как вдруг вдали ударил гром
                    И хлынул дождь весенний.

                    От градин, падавших с небес,
                    От молнии и грома
                    Ушли ребята под навес -
                    В подъезд чужого дома.

                    Они сидели у дверей
                    В прохладе и смотрели,
                    Как два потока все быстрей
                    Бежали по панели,

                    Как забурлила в желобах
                    Вода, сбегая с крыши,
                    Как потемнели на столбах
                    Вчерашние афиши...

                    Вошли в подъезд два маляра,
                    Встряхнувшись, точно утки, -
                    Как будто кто-то из ведра
                    Их окатил для шутки.

                    Вошел старик, очки протер,
                    Запасся папиросой
                    И начал долгий разговор
                    С короткого вопроса:

                    - Вы, верно, жители Москвы?
                    - Да, здешние - с Арбата.
                    - Ну, так не скажете ли вы,
                    Чей это дом, ребята?

                    - Чей это дом? Который дом?
                    - А тот, где надпись "Гастроном"
                    И на стене газета.

                    - Ничей, - ответил пионер.
                    Другой сказал: - СССР. -
                    А третий: - Моссовета.

                    Старик подумал, покурил
                    И не спеша заговорил:

                    - Была владелицей его
                    До вашего рожденья
                    Аделаида ХитровО. -
                    Спросили мальчики: - Чего?
                    Что это значит - "Хитрово"?
                    Какое учрежденье?

                    - Не учрежденье, а лицо! -
                    Сказал невозмутимо
                    Старик и выпустил кольцо
                    Махорочного дыма.

                    - Дочь камергера Хитрово
                    Была хозяйкой дома.
                    Его не знал я самого,
                    А дочка мне знакома.

                    К подъезду не пускали нас,
                    Но, озорные дети,
                    С домовладелицей не раз
                    Катались мы в карете.

                    Не на подушках рядом с ней,
                    А сзади - на запятках.
                    Гонял оттуда нас лакей
                    В цилиндре и в перчатках.

                    - Что значит, дедушка, "лакей"? -
                    Спросил один из малышей.

                    - А что такое "камергер"? -
                    Спросил постарше пионер.

                    - Лакей господским был слугой,
                    А камергер - вельможей,
                    Но тот, ребята, и другой -
                    Почти одно и то же.

                    У них различье только в том,
                    Что первый был в ливрее,
                    Второй - в мундире золотом,
                    При шпаге, с анненским крестом,
                    С Владимиром на шее.

                    - Зачем он, дедушка, носил
                    Владимира на шее?.. -
                    Один из мальчиков спросил,
                    Смущаясь и краснея.

                    - Не понимаешь? Вот чудак!
                    "Владимир" был отличья знак.
                    "Андрей", "Владимир", "Анна" -
                    Так назывались ордена
                    В России в эти времена... -
                    Сказали дети: - Странно!

                    - А были, дедушка, у вас
                    Медали с орденами?
                    - Нет, я гусей в то время пас
                    В деревне под РомнАми.

                    Мой дед привез меня в Москву
                    И здесь пристроил к мастерству.
                    За это не медали,
                    А тумаки давали!..

                    Тут грозный громовой удар
                    Сорвался с небосвода.
                    - Ну и гремит! - сказал маляр.
                    Другой сказал: - Природа!..

                    Казалось, вечер вдруг настал,
                    И стало холоднее,
                    И дождь сильнее захлестал,
                    Прохожих не жалея.

                    Старик подумал, покурил
                    И, помолчав, заговорил:

                    - Итак, опять же про него,
                    Про господина Хитрово.

                    Он был первейшим богачом
                    И дочери в наследство
                    Оставил свой московский дом,
                    Имения и средства.

                    - Да неужель жила она
                    До революции одна
                    В семиэтажном доме -
                    В авторемонтной мастерской,
                    И в парикмахерской мужской,
                    И даже в "Гастрономе"?

                    - Нет, наша барыня жила
                    Не здесь, а за границей.
                    Она полвека провела
                    В Париже или в Ницце,
                    А свой семиэтажный дом
                    Сдавать изволила внаем.

                    Этаж сенатор занимал,
                    Этаж - путейский генерал,
                    Два этажа - княгиня.

                    Еще повыше - мировой,
                    Полковник с матушкой-вдовой,
                    А у него над головой -
                    Фотограф в мезонине.

                    Для нас, людей, был черный ход,
                    А ход парадный - для господ.

                    Хоть нашу братию подчас
                    Людьми не признавали,
                    Но почему-то только нас
                    Людьми и называли.

                    Мой дед арендовал
                    Подвал.
                    Служил он у хозяев.
                    А в "Гастрономе" торговал
                    Тит Титыч Разуваев.

                    Он приезжал на рысаке
                    К семи часам - не позже,
                    И сам держал в одной руке
                    Натянутые вожжи.

                    Имел он знатный капитал
                    И дом на Маросейке.
                    Но сам за кассою считал
                    Потертые копейки.

                    - А чаем торговал Перлов,
                    Фамильным и цветочным! -
                    Сказал один из маляров.
                    Другой ответил: - Точно!

                    - Конфеты были Ландрина,
                    А спички были Лапшина,
                    А банею торговой
                    Владели Сандуновы.

                    Купец Багров имел затон
                    И рыбные заводы.
                    Гонял до Астрахани он
                    По Волге пароходы.

                    Он не ходил, старик Багров,
                    На этих пароходах,
                    И не ловил он осетров
                    В привольных волжских водах,

                    Его плоты сплавлял народ,
                    Его баржи тянул народ,
                    А он подсчитывал доход
                    От всей своей флотилии
                    И самый крупный пароход
                    Назвал своей фамилией.

                    На белых ведрах вдоль бортов,
                    На каждой их семерке,
                    Была фамилия "Багров" -
                    По букве на ведерке.

                    - Тут что-то, дедушка, не так:
                    Нет буквы для седьмого!
                    - А вы забыли твердый знак! -
                    Сказал старик сурово. -

                    Два знака в вашем букваре.
                    Теперь не в моде твердый,
                    А был в ходу он при царе,
                    И у Багрова на ведре
                    Он красовался гордо.

                    Была когда-то буква "ять"...
                    Но это - только к слову.
                    Вернуться надо нам опять
                    К покойному Багрову.

                    Скончался он в холерный год,
                    Хоть крепкой был породы,
                    А дети продали завод,
                    Затон и пароходы...

                    - Да что вы, дедушка! Завод
                    Нельзя продать на рынке.
                    Завод - не кресло, не комод,
                    Не шляпа, не ботинки!

                    - Владелец волен был продать
                    Завод кому угодно,
                    И даже в карты проиграть
                    Он мог его свободно.

                    Все продавали господа:
                    Дома, леса, усадьбы,
                    Дороги, рельсы, поезда, -
                    Лишь выгодно продать бы!

                    Принадлежал иной завод
                    Какой-нибудь компании:
                    На Каме трудится народ,
                    А весь доход - в Германии.

                    Не знали мы, рабочий люд,
                    Кому копили средства.
                    Мы знали с детства только труд
                    И не видали детства.

                    Нам в этот сад закрыт был вход.
                    Цвели в нем розы, лилии.
                    Он был усадьбою господ -
                    Не помню по фамилии...

                    Сад охраняли сторожа.
                    И редко - только летом -
                    В саду гуляла госпожа
                    С племянником-кадетом.

                    Румяный маленький кадет,
                    Как офицерик, был одет
                    И хвастал перед нами
                    Мундиром с галунами.

                    Мне нынче вспомнился барчук,
                    Хорошенький кадетик,
                    Когда суворовец - мой внук -
                    Прислал мне свой портретик.

                    Ну, мой скромнее не в пример,
                    Растет не по-кадетски.
                    Он тоже будет офицер,
                    Но офицер советский.

                    - А может, выйдет генерал,
                    Коль учится примерно, -
                    Один из маляров сказал.
                    Другой сказал: - Наверно!

                    - А сами, дедушка, в какой
                    Вы обучались школе?
                    - В какой?
                    В сапожной мастерской
                    Сучил я дратву день-деньской
                    И натирал мозоли.

                    Я проходил свой первый класс,
                    Когда гусей в деревне пас.

                    Второй в столице я кончал,
                    Когда кроил я стельки
                    И дочь хозяйскую качал
                    В скрипучей колыбельке.

                    Потом на фабрику пошел,
                    А кончил забастовкой,
                    И уж последнюю из школ
                    Прошел я под винтовкой.

                    Так я учился при царе,
                    Как большинство народа,
                    И сдал экзамен в Октябре
                    Семнадцатого года!

                    Нет среди вас ни одного,
                    Кто знал во время оно
                    Дом камергера Хитрово
                    Или завод Гужона...

                    Да, изменился белый свет
                    За столько зим и столько лет!
                    Мы прожили недаром.
                    Хоть нелегко бывало нам,
                    Идем мы к новым временам
                    И не вернемся к старым!

                    Я не учен. Зато мой внук
                    Проходит полный курс наук.

                    Не забывает он меня
                    И вот что пишет деду:
                    "Пред лагерями на три дня
                    Гостить к тебе приеду.

                    С тобой ловить мы будем щук,
                    Вдвоем поедем в Химки..."
                    Вот он, суворовец - мой внук, -
                    С товарищем на снимке!

                    Прошибла старика слеза,
                    И словно каплей этой
                    Внезапно кончилась гроза.
                    И солнце хлынуло в глаза
                    Струей горячей света.



На первом снимке - дом лесопромышленника Кыркалова в Архангельске. Голубым контуром выделено существующее здание УФСБ-29, которое показано на втором снимке. Таким образом, мне очень приятно оттого, что мои коллеги-чекисты трудятся сегодня, по существу, в доме, который должен бы принадлежать мне по наследству.
-----------------------------------
Ну и подумал я насчёт следующего опроса, так ведь опять потрут. Напишу просто так:
Разговор этих людей, что так талантливо описал поэт, состоялся где-то после войны. Скорее всего, в 1945-46 году. Первая публикация стихотворения "Быль-небылица" была в "Комсомолке" 1 мая 1947 года, в сокращённом виде.
Вопрос: В какие лагеря намеревался поехать для прохождения службы внук-курсант?




 

« Последнее редактирование: 01 Мая 2015, 13:17:33 от ua1osm » Записан
Закария
Сержант
**
Offline Offline

Сообщений: 17


« Ответ #28 : 01 Мая 2015, 12:08:04 »

Спасибо. С праздником!
Записан
Velfrjd
Полковник
*****
Offline Offline

Сообщений: 493


« Ответ #29 : 01 Мая 2015, 16:04:01 »

-
« Последнее редактирование: 20 Ноября 2015, 19:48:22 от Velfrjd » Записан
Страниц: 1 2 [3] 4 Вверх Печать 
« предыдущая тема следующая тема »
Перейти в:  


Войти

Powered by SMF 1.1.20 | SMF © 2006-2008, Simple Machines
Перейти на корневой сайт МОЗОХИН.RU