Добро пожаловать, Гость. Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.
25 Июля 2017, 04:37:49
Начало Помощь Календарь Войти Регистрация

+  Форум истории ВЧК ОГПУ НКВД МГБ
|-+  Разное
| |-+  Карательная система Союза ССР
| | |-+  Письма репрессированных чекистов
0 Пользователей и 1 Гость смотрят эту тему. « предыдущая тема следующая тема »
Страниц: 1 [2] 3 4 Вниз Печать
Автор Тема: Письма репрессированных чекистов  (Прочитано 21611 раз)
mrodos
Полковник
*****
Offline Offline

Пол: Мужской
Сообщений: 553


« Ответ #10 : 28 Ноября 2012, 20:50:09 »

Уважаемый alex!

В общем-то, согласен в Вашей репликой. Правда, Артузов стал выдавать такое, что «волосы на лысине курчавиться начинают» еще до своего ареста в мае 1937 г.
В январе 1937 г., будучи изгнанным из РУ РККА, он написал Ежову письмо, где ссылаясь на данные закордонной агентуры, сообщил о существовании в РККА троцкистской организации, с которой связан Тухачевский.
А вот реакция Артузова на данные о «заговорщической» деятельности Тухачевского, на начало 1930-х гг., свидетельствует  сын М.Кедрова – Игорь (сотрудник ИНО ОГПУ-ГУГБ НКВД):  «…имя Тухачевского легендировалось по многим делам КРО ОГПУ, как заговорщика бонапартистского типа, и нет никакой уверенности в том, что наша же дезинформация, нами направленная в польскую или французскую разведку, не стала достоянием немецкой разведки, а теперь из немецких источников попадает обратно к нам. Существование нового заговора в СССР, в особенности в Красной Армии, едва ли возможно».
И совершенно иная реакция на ту же информацию в 1937 г. Тут Тухачевский по словам Артузова уже троцкист-заговорщик. Ежов так отреагировал  на данное письмо: «Надо учесть этот материал. Несомненно, в армии существует троцкистская организация…». 
   Поведение Артузова отчасти понятно. В начале 1937 г. он оказался в опале, и на поддержку со стороны какого-то из числа  власть имущих ему рассчитывать не приходилось. Вот он и ринулся завоевывать «авторитет» у нового сталинского «назначенца» - Ежова.
Надо помнить, что в большевистской среде он оказался благодаря протекции (Кедрова и Подвойского), сам никогда к революционной среде не принадлежал, и в делах подпольщиков не участвовал, а потому всегда чувствовал косые взгляды со стороны чекистов, имевших подпольный стаж и революционные заслуги, и таких в органах ВЧК-ОГПУ-НКВД было немало. Для бывших профессиональных революционеров Артузов был (по выражению В.М.Молотова) «примазывающейся молодежью карьерного типа».
   Поначалу Артузова даже не хотели реабилитировать.  Было заключение, подписанное Ивашутиным и Маляровым о том, что «…оснований к пересмотру дела Артузова… не имеется. Ходатайство Е.Х.Фраучи о пересмотре дела… отклонить». И лишь в феврале 1956 г. было принято решение о реабилитации Артузова.
О  приговоре Артузова: он был осужден в «особом порядке», т.е. его дело рассматривала Комиссия НКВД, Прокурора и ВК ВС СССР - т.н. «тройка» (Ульрих – от ВК ВС СССР, Рогинский – от Прокуратуры СССР, Бельский – от НКВД СССР). Военная Коллегия ВС СССР его дела не рассматривала, она его лишь реабилитировала.




Записан
mrodos
Полковник
*****
Offline Offline

Пол: Мужской
Сообщений: 553


« Ответ #11 : 28 Ноября 2012, 20:53:10 »

Еще одно письмо:
Народному Комиссару Внутренних Дел Союза ССР
   Комиссару Гос. Безопасности 1 ранга

Товарищу БЕРИЯ[1]

ФИЛИППОВА[2]
Алексея Васильевича
бывш. сотрудника органов НКВД,
н-ка Пензенского Горотдела НКВД
капитана гос. безопасности

З а я в л е н и е


   По прямому предложению бывш. секретаря Куйбышевского Обкома ВКП/б/ ПОСТЫШЕВА[3] 1 октября 1937 года я был арестован, как враг народа[4].
   Начальником УНКВД в то время был некто ЖУРАВЛЕВ В.П.[5], который совместно со своим заместителем БОЧАРОВЫМ[6], лично приступил к проведению следствия. Так как никаких законных оснований к моему аресту УНКВД не имел[7], но во исполнение директив ПОСТЫШЕВА, а также в угоду своих личных карьеристических, а возможно и вредительских стремлений - ЖУРАВЛЕВ  и БОЧАРОВ применили все и всяческие методы и средства воздействия и принуждения, добивались от меня клеветническо-провокаторского заявления на имя Наркомвнутдел с признанием, что в Куйбышевской области существует к-р. право-троцкистская организация, состоящая из сотрудников НКВД. 
   Во время «допросов» в своих карьеристических стремлениях ЖУРАВЛЕВ и БОЧАРОВ буквально превращались в диких зверей. В целях воздействия – меня морили голодом, беспрерывно в течение 37 дней продержали на карцерном пайке, поместили в одиночную камеру в подвале, в которой держали 16 ½ мес. В камере вовсе отсутствовал дневной свет и вентиляция, в течение полгода не выводили на прогулки, ЖУРАВЛЕВ лично сам силой снял с меня единственную шинель. Вследствие «допросов», а также и исключительного режима содержания в подвале – я потерял слух и в продолжении 2 ½ месяцев оставался глухим.
   Не отречься от своей партии, в которой я пробыл 20 лет, от СТАЛИНА, от органов, в которых я беспрерывно проработал 18 лет – я не мог.
   Дважды я из подвала писал в ЦК ВКП(б) заявления /21 февраля и 4 мая/, в которых прямо указывал на антисоветские методы, применяемые ЖУРАВЛЕВЫМ и БОЧАРОВЫМ, но за это получил только специальный карцер.
   В настоящее время я из-под стражи освобожден, обвинение оказалось дутым, провокационным.
   Спустя месяц после моего ареста приказом НКВД СССР я оказался уволенным из органов /приказ № 1923 – 1937 г./.
   Мое увольнение произошло ранее начала следствия, т.к. первый протокол написан был ровно через год после ареста.
   Сообщение в НКВД СССР обо мне ЖУРАВЛЕВ сделал заведомо ложное и провокационное, не имея в то время никаких данных и оснований.
   Я не был и не могу быть врагом своей партии, своих органов.
   Ходатайствую об отмене вышеуказанного приказа о моем увольнении из органов и восстановлении меня в правах сотрудников.
   Одновременно прошу вашего указания о предоставлении мне необходимых условий для восстановления сил, т.к. находясь в подвале в продолжении 16 ½ мес. из 19, я переболел цингой и в настоящее время с трудом передвигаюсь на ногах.

А.ФИЛИППОВ

24 мая 1939 года. 


ПРИМЕЧАНИЕ
1. Берия Лаврентий Павлович (1899 - 1953). В органах ГБ в 1921 по 1931 гг., в 1938-1945 гг., и в 1953 г. В 1938-1945 гг. нарком внутренних дел СССР, затем заместитель председателя СМ СССР. В 1953 г. – 1-й заместитель председателя СМ СССР и министр внутренних дел СССР. Расстрелян. Не реабилитирован.
2. Филиппов Алексей Васильевич (1899 – 1947). В органах ГБ с 1919 г. С 1928 г. заместитель начальника ОО ОГПУ Морских Сил и береговой охраны Черного и Азовского морей и по совместительству врид. начальника Севастопольского отдела ОГПУ, в дальнейшем начальник АО АОУ ПП ОГПУ по ЦЧО. В 1929-1930 гг. начальник Курского окротдела ОГПУ, затем  начальник Андижанского оперсектора ОГПУ и Ферганского оперсектора ОГПУ. В 1931-1933 гг. председатель ГПУ Киргизской АССР. С 1934 г. начальник Сызранского оперсектора ОГПУ - Сызранского сектора НКВД, с 1935 г. начальник Сызранского горотдела НКВД. В 1936-1937 гг. начальник Пензенского ГО НКВД. 1 октября 1937 г. арестован и 30 апреля 1939 г. освобожден из внутренней тюрьмы УНКВД по Пензенской области «…за недоказанностью преступления». С 1939 г. в аппарате Самарского ИТЛ НКВД, с 1940 г. помощник начальника строительства Куйбышевского гидроузла НКВД, в дальнейшем на руководящей работе в Онежском ИТЛ НКВД. В 1943-1947 гг. начальник Управления Красноярского ИТЛ НКВД - МВД. Капитан ГБ (1936 г.), подполковник ГБ (1943 г.).
3. Постышев Павел Петрович (1887 - 1939). Партийный работник. В 1930—1933 гг. секретарь ЦК ВКП (б), затем секретарь ЦК КП(б) Украины. С 1937 г. первый секретарь Куйбышевского обкома ВКП(б). Одновременно с 1934 г. кандидат в члены Политбюро ЦК ВКП(б). Расстрелян. Реабилитирован в 1956 г.
4. 29 сентября 1937 г. П.П.Постышев направил в Москву шифртелеграмму следующего содержания: «Бывший начальник Пензенского отдела НКВД Филиппов вдвоем с заместителем Френкеля [уполномоченный КПК ЦК ВКП(б) по Куйбышевской области - mrodos] Берзоном в служебном кабинете Филиппова вели контрреволюционный разговор о том, что «многих исключаем из партии, коммунисты сыплются, как горох», «не написал бы товарищ Сталин вторую статью о головокружении от успехов» и прочее.
От партии этот контрреволюционный разговор скрывался до 29 сентября. Обком Филиппова исключил из партии и просит дать санкцию на его арест. О Берзоне постановление высылаем в ЦК» // Лубянка. Сталин и Главное управление госбезопасности НКВД. 1937-1938. М., 2004. – с. 382-383.
5. Журавлев Виктор Павлович (Филипп Филатович) (1901 – 1946). В органах ГБ с 1921 г.  В 1935-1936 гг. начальник СПО УГБ и заместитель начальника Томского ГО НКВД, затем (с 1937 г.) заместитель начальника и врид. начальника 4-го (СПО) отдела УГБ УНКВД по Красноярскому краю. В августе – сентябре 1937 г. особоуполномоченный НКВД СССР в Куйбышевской области, в дальнейшем начальник УНКВД по Куйбышевской области. С февраля 1938 г. начальник УНКВД по Ивановской области, с декабря 1938 г. начальник УНКВД по Московской области, с июня 1939 г. начальник Управления Карагандинского ИТЛ НКВД. В 1944 -1946 гг. на разных должностях в Дальстрое НКВД-МВД. Капитан ГБ (1937 г.), старший майор ГБ (1939 г.). Умер в пути следования от Находки до Хабаровска.
6. Бочаров Иван Яковлевич (1906 - 1940). В органах ГБ с 1931 г. В 1935 – 1936 гг. начальник 5-го отделения ЭКО УГБ УНКВД по Западно-Сибирскому краю (ЗСК), и одновременно (с 1936 г.) помощник начальника ЭКО УГБ УНКВД по ЗСК, затем  начальник 5-го отделения КРО-3-го отдела УГБ УНКВД по ЗСК. С 1937 г. начальник отделения 4-го отделения ГУГБ НКВД СССР, в октябре 1937 - феврале 1938 гг. заместитель начальника УНКВД, и в дальнейшем начальник УНКВД по Куйбышевской области. Капитан ГБ (1938 г.). Репрессирован. Не реабилитирован.
   7. А.В.Филиппов помимо обвинений в контрреволюционной деятельности, обвинялся и в том, что «…  в Пензенской гормилиции, в результате плохой партийно-массовой работы, зажима критики и самокритики, круговой поруки, совершенно неудовлетворительного руководства Облуправлением милиции и потери чувства ответственности со стороны начальника ГО НКВД ФИЛИППОВА…., на протяжении последних лет творились злоупотребления и политическо-уголовные преступления: взяточничество, коллективные пьянки, сращивание работников милиции с преступным миром. Состав городской милиции засорен чуждыми элементами. В руководстве милиции и отдельных звеньев ГО НКВД длительное время находились враги народа – троцкисты…, которые проводили вражескую работу, чтобы подорвать работу органов милиции, дискредитировать и вызвать недовольство населения.  Пензенской гормилицией выдано за взятки 205 паспортов чуждым элементам. Паспорта выдавались по подложным справкам. На многих справках вместо печати жульнически прикладывалась пятикопеечная монета. Работники милиции присваивали вещи, изъятые при обысках. Присваивали деньги, полученные от штрафов, на эти деньги и деньги, полученные как взятки, устраивались коллективные пьянки. У пьяных, задержанных милицией, отбирались паспорта, после возвращались владельцам за вознаграждение, как найденные… В результате сращивания работников Пензенской милиции с преступным миром, за последнее время в Пензе значительно повысилась преступность…». Одновременно Филиппову были предъявлены обвинения, что за время его работы начальником Горотдела НКВД лишь за 1934 г. было расхищено и разбазарено товаров и продуктов на сумму в 105500 руб. по товарным ценам. Им была допущена широкая практика раздачи и отправки бесплатных посылок ответственным работникам, выдача бесплатных товаров и продуктов начальствующему составу, при их выездах в различные командировки, на операции, а также на охоту. Для законного оформления выдачи посылок они оформлялись фиктивными ордерами о том, что были направлены для организации питания рядовых сотрудников НКВД. С разрешения Филиппова на складе Горотдела НКВД постоянно имелись вина и спирт, которые также направлялись для бесплатного обеспечения руководящего состава НКВД. Выпитые напитки также оформлялись различными мошенническими комбинациями.

Записан
МирВ
Полковник
*****
Offline Offline

Пол: Мужской
Сообщений: 462



« Ответ #12 : 26 Февраля 2013, 16:44:17 »

Обыкновенный чекизм...

http://www.cogita.ru/a.n.-alekseev/publikacii-a.n.alekseeva/kseniya-kirillova-obyknovennyi-chekizm
« Последнее редактирование: 11 Мая 2014, 18:22:47 от МирВ » Записан
mrodos
Полковник
*****
Offline Offline

Пол: Мужской
Сообщений: 553


« Ответ #13 : 17 Июня 2014, 11:44:59 »

Чекист, написавший публикуемое ниже письмо, не был арестован, но в 1938 гг. находился в ожидании скорого ареста. Это известный для многих исследователей истории органов ВЧК-ОГПУ-НКВД-МВД Дмитрий Владимирович Успенский. На страницах своего знаменитого произведения «Архипелаг ГУЛАГ» Александр Солженицын так описал этого чекиста: «...Успенский имел биографию, что называется типическую, то есть не самую распространенную, но сгущающую суть эпохи. Он родился сыном священника - и так застала его революция. Что ожидало его? Анкеты, ограничения, ссылки, преследования. И ведь никак не сотрёшь, никак себе не изменишь отца. Нет, можно, придумал Успенский: он убил своего отца и объявил властям, что сделал это из классовой ненависти! Здоровое чувство, это уже почти и не убийство! Ему дали легкий срок - и сразу пошел он в лагере по культурно-воспитательной линии, и быстро освободился, и вот уже мы застаем его вольным начальником КВЧ Соловков. А на этот расстрел - сам ли он напросился или предложили ему подтвердить свою классовую позицию - неизвестно. К концу той ночи видели его, как он над раковиной, поднимая ноги, поочередно мыл голенища, залитые кровью…». (Солженицын А.И. Архипелаг Гулаг. 1918-1956. Опыт художественного исследования // Малое собрание сочинений А.И.Солженицына. – Т. 6. - М., 1991. – С. 45)
При знакомстве с архивными материалами об Д.В.Успенском мы видим, что написанное об Успенском в художественно-историческом произведении «Архипелаг ГУЛАГ», это  очередное заблуждение великого русского писателя. И это заблуждение до сих пор широко ретранслируется его «либеральными» почитателями.  В архивном личном деле Д.В.Успенского мы узнаем, что он  родился 20 июня 1902 г. в селе Снопот Мосальского уезда Калужской губернии (ныне - Снопотский сельсовет Спасо-Деменского района Калужской области).  Отец Успенского – Владимир Михайлович – служил дьяконом в Николаевском сельском храме, мать – Елизавета Ивановна  - занималась домашним хозяйством и воспитанием детей. В своей биографии Д.В.Успенский отмечал, что его отец умер в 1905 г., когда ему было всего три года.  А потому ни о каком отцеубийстве, которое так красочно описывал Солженицын, и до сих пор распространяют многочисленные «либеральные» издания, не может идти и речи. В дальнейшем был призыв на действительную военную службу, служба в Дивизии особого назначения при Коллегии ОГПУ СССР, и в октябре 1927 г. перевод на службу в Соловецкий лагерь особого назначения ОГПУ, затем строительство Беломорско-Балтийского канала и канала «Москва-Волга», награждение в 1937 г. орденом Ленина. После последовали строгий выговор по партийной линии, исключение из партии, ожидание ареста и написание публикуемого ниже письма.


В КОМИССИЮ ПАРТИЙНОГО КОНТРОЛЯ
г. Куйбышев

   
В декабре месяце 1937 года решением Дмитровского райкома ВКП(б) Московской области мне был объявлен строгий выговор с предупреждением за утерю большевистской бдительности.
   Этому решению предшествовала трехмесячная работа партийной комиссии, во главе с тов. Щекиным[1] /теперь Начальник Политотдела одной из строек НКВД/.
   Комиссия собрала и рассмотрела все материалы по моему делу, запросила Карельские партийные организации, где я раньше работал, а также направила все материалы, компрометирующие меня, как коммуниста и лагерного руководства для проверки в Наркомвнудел тов. ЕЖОВУ Н.И.[2].
   Тогда было установлено всё то, чего я никогда перед партией не скрывал, а именно:
1.   В 1932 году, будучи, в качестве лагерного администратора, на островах
«Соловки», вошел в личную интимную связь с з/к-ной АНДРЕЕВОЙ[3], осужденной за к-р преступление на 8 лет, за что отбыл взыскание – 20 суток ареста.
2.   В 1933 году, с разрешения бывш. Зам. Пред. ОГПУ Ягоды[4], оказав
 шегося впоследствии злейшим врагом народа – женился на бывш. з/к Андреевой, осужденной за к/р преступление, дочери сельского учителя, совершившей преступление в возрасте 17 лет.
3.   В 1934 году допустил, что бывшая жена Андреева назвала своего
сына именем бывш. Наркома Внутренних Дел, разоблаченного впоследствии и уничтоженного, как врага народа.
4.   В 1935 году, когда б. жена, будучи беременной и с малым ребенком на
руках проживала  в доме своих родных /Черниговщина/, который стоял на отлете, я оставил б/жене собственный малого калибра револьвер, из которого она, будучи на прогулке с подругой, произвела бесцельный выстрел в роще, близ территории передвижного лагеря ОСОАВИАХИМА[5]. Дело было расследовано, но за отсутствием состава преступления, было прекращено.
5.   В 1937 году я не прекратил знакомства и общения б/жены Андреевой с
Могилянской[6], бывшей к-р, которая, поднималась на щит разоблаченным впоследствии врагом народа Фириным[7] /бывш. начальник ДМИТЛАГа/ и даже была принята в Союз Советских писателей. Впоследствии же эта Могилянская была разоблачена и арестована, как враг народа.
6.   Бывш. жена Андреева, спустя 5-6 месяцев после фактического развода со
 мной, была арестована и осуждена повторно на срок 8 лет. Характера и существа преступлений её я не знал и не знаю до сих пор.  
   Партийной комиссией также установлено, что всё это я не скрывал от парторганизации с самого начала и до конца и, наоборот, всемерно помог партийной комиссии и органам НКВД всесторонне разобраться с этим делом.  Ни одного факта обвинения не добыто помимо меня. В своих выступлениях перед партийной организацией, а впоследствии в беседах с Начальником Политотдела тов. Сажиным[8] я приводил все мелочи и детали своего дела, ничего не упуская и не скрывая.
   При вынесении мне взыскания в декабре 1938 года все изложенные факты, дополненные целым рядом деталей, которых я здесь полностью не привожу, - были известны партийной организации Дмитровского района.
   В январе месяце 1939 года, в связи с арестом БЕРМАНА[9] – бывш. начальник строительства канала М-В и Зам. Наркомвнудела, мой  вопрос был перенесен и вначале парткомом, а затем общим собранием первичной организации гидроузла я был исключен из рядов ВКП(б).
   Несмотря на мои тягчайшие бытовые и политические ошибки, в которых я искренне раскаиваюсь на протяжении 6-ти лет, считаю исключением меня из партии неправильным, а точнее невыносимо тяжелым для меня, потому:
1/ что ничего нового по делу не установлено;
2/ что все мои ошибки и преступления, связанные с женитьбой на б. з/к – совершены очень давно и что я до этого и впоследствии честно работал, выполняя как партийные поручения, так и хозяйственные задачи;
3/ что ничего из моих ошибок я ничего не скрывал перед парторганизацией;
4/ что партийная организация с 1932 года по 1937 год никогда не поправляла моих ошибок и оставляла меня на весь период времени не только в рядах партии, но и на руководящей партийной работе, не обсудив моего вопроса и не вынеся никакого взыскания;
5/ что лично я никогда никаких преступлений против партии не совершал, а, наоборот, всегда честно в своей работе проводил в жизнь нашей партии;
6/ что мои ошибки и преступления совершены в обстановке грубейшего зажима критики и самокритики со стороны бывш. руководящих кругов ОГПУ – НАРКОМВНУДЕЛА и никто мне не указал на мои ошибки, наоборот пресса в то время, как теперь ясно под влиянием врагов, пробравшихся в литературу, чрезмерно раздувала значение «Перековки» бывших правонарушителей;
7/ что только после февральско-мартовского Пленума ЦК ВКП(б) я впервые подвергся настоящей большевистской критике;
8/ и что я способен еще немало сделать на пользу великого дела ЛЕНИНА-СТАЛИНА полностью искупить перед Партией свою вину за все совершенные мною крупные политические ошибки и на этих ошибках воспитать молодых большевиков;
9/ что всю сознательную жизнь /21 год из 36/ я отдал делу Партии и Советской Власти, непрерывно и честно работал и отдавал все свои силы и знания на пользу социалистического строительства;
10/ что непосредственно с Берманом я работал 10 месяцев всего, никакого близкого общения с ним не имел и ни о каких его преступлениях не знал.
Факт, повлиявший на такое суровое решение парторганизации, как исключение меня из рядов ВКП(б) – я сам сообщил тов. САЖИНУ.
Его смысл состоял в том, что тов. ЩЕКИН – председатель партийной комиссии по моему делу в свое время сообщил мне, что он по телефону запрашивал Бермана, бывшего в то время Зам. Наркома Внутренних Дел, каково его мнение по моему делу и будто бы Берман тогда ответил, что, по его мнению, Успенского надо строго наказать, но не исключать из партии, - и что это мнение не противоречило уже состоявшемуся решению партийной комиссии. Щекин человек принципиальный. Его можно запросить. Но после решения партийной комиссии было решение расширенного Парткома строительства канала Москва-Волга – секретарем тогда был тов. Хургель[10] и сейчас работающий секретарем парторганизации Проектного сектора в Дмитрове, а также решение Бюро Дмитровского Райкома ВКП(б), которые не советовались с Берманом и решили этот вопрос так, как им подсказывала большевистская совесть. Можно запросить соответствующие организации и убедиться в том, что на решение расширенного Пленума Строительства канала Москва-Волга и Дмитровского Райкома ВКП(б) ни Берман и никто другой из врагов народа никакого влияния не имели;
11/ что в работе моей, несомненно, были ошибки, но я всегда прислушивался к мнению партийной организации и отдельных низовых коммунистов и свои ошибки исправлял. А сейчас после урока, который я получил на партийном собрании и который является для меня такой большевистской школой, которой я еще никогда не проходил, я приложу все свои силы, чтоб с честью носить высокое звание члена Партии.
   Поэтому прошу Комиссию Партийного контроля пересмотреть решение Партийной организации Гидроузла и оставить меня в рядах ВКП(б).
   Поручите мне любую, самую рядовую и тяжелую работу, пошлите в любой отдаленный уголок Советского Союза, в любой роли, я оправдаю доверие Партии.
   Я знаю, что заслужил свое строжайшее партийное взыскание, но я чувствую в себе силы искупить свою вину перед Партией и быть активным членом Партии.
   Другой цели, как жить и активно работать для победы коммунизма, у меня не было и нет.
                        /Д.Успенский/

«25» января 1939 г.

Примечание:

1. Щекин Александр Александрович (1905 -?). Уроженец г. Юрьев-Польского Владимирской губернии. Член КП с 1924 г. Окончил Высшую офицерскую школу МВД (1951 г.). В 1936-37 гг. секретарь парткома Центрального района строительства канала «Москва-Волга» и Дмитровского ИТЛ НКВД, затем на партийной работе в Московском комитете ВКП(б). С 1938 г. начальник политотдела Ягринского ИТЛ и строительства № 203 НКВД (Архангельская область), с 1941 г. начальник политотдела ГУЛЖДС НКВД СССР, с 1942 г. заместитель начальника политотдела ГУЛАГа НКВД СССР. В 1946-47 гг. начальник Управления исправительно-трудовых колоний и заместитель начальника ГУЛАГа МВД СССР, в дальнейшем начальник 4-го Управления и заместитель начальника ГУЛАГа МВД СССР. С 1953 г. заместитель начальника ГУЛАГа Министерства юстиции СССР, в 1954 г. уволен из МВД по болезни. Полковник (1944 г.).  

2. Ежов Николай Иванович (1895-1940). В 1936-1938 гг. народный комиссар внутренних дел СССР. Генеральный комиссар ГБ (1937 г.). Расстрелян.

3. Андреева (в замужестве – Успенская) Наталья Николаевна (1910 -?). Родилась в г. Москве (по другим данным – на Украине). Арестована в 1928 г., в 1929 г. Верховным Судом УССР осуждена за участие в контрреволюционной организации на 7 лет лишения свободы. Срок наказания отбывала в Соловецком ИТЛ ОГПУ, в 1933 г. досрочно освобождена от отбытия наказания. В 1937 г. уже после развода с Д.В.Успенским была арестована повторно и осуждена на 3 года лишения свободы.

4. Ягода Генрих Григорьевич (1891 – 1938). В 1934-1936 гг. народный комиссар внутренних дел СССР. Генеральный комиссар ГБ (1935 г.). Расстрелян.

5. ОСОВИАХИМ – общество содействия обороне, авиационному и химическому строительству (1927-1947 гг.).

6. Могилянская Лидия Михайловна (1899-1937). Украинская поэтесса и журналист. Уроженка г. Чернигова. С 1919 г. публиковалась в украинских литературных журналах. В 1929 г. арестована ОГПУ по обвинению в участии в контрреволюционной организации, была осуждена на 10 лет лишения свободы. Срок наказания отбывала в Соловецком и Беломорско-Балтийском ИТЛ ОГПУ, в 1933 г. была досрочно освобождена от отбытия наказания, в дальнейшем машинистка в Управлении Дмитровского ИТЛ ОГПУ,  редактор лагерной газеты «За нової людини» (За нового человека) и сотрудница Культурно-воспитательного отдела Дмитровского ИТЛ и строительства канала «Москва-Волга». Расстреляна. Реабилитирована в 1957 г.

7. Фирин (Пупко) Семен Григорьевич (1898 - 1937). Родился в г. Вильно (по другим данным - в местечке Тургели (Тургелишки) Виленского уезда Виленской губернии). Член КП с 1918 г. До 1930 г. на службе в военной разведке РККА, затем в органах ГБ. С 1932 г. помощник начальника ГУЛАГа ОГПУ СССР, с 1933 г. начальник Управления Беломоро-Балтийского ИТЛ ОГПУ, в дальнейшем начальник Управления Дмитровского ИТЛ и заместитель начальника строительства канала «Москва-Волга» ОГПУ. В 1934-1937 гг. начальник Управления Дмитровского ИТЛ НКВД и заместитель начальника ГУЛАГа НКВД СССР, в дальнейшем был откомандирован на работу в Норильскстрой НКВД.  Старший майор ГБ (1935 г.). Расстрелян. Реабилитирован в 1956 г.

8. Сажин Иван Николаевич (1903 -?). Уроженец села Качкуш Ардатовского уезда Симбирской губернии. Член КП с 1925 г. Участник гражданской войны на дальнем Востоке. В органах НКВД-МВД с 1937 г. В 1938-1940 гг. начальник политотдела Управления Самарского ИТЛ и строительства Куйбышевского гидроузла НКВД, в дальнейшем начальник политотдела, в дальнейшем начальник политотдела Безымянского ИТЛ и Управления особого строительства НКВД. В 1944-1946 гг. начальник политотдела и заместитель начальника Управления Балтвоенморстроя НКВД-МВД. Подполковник (1944 г.).

9. Берман Матвей Давыдович (1898-1939). В 1932-1937 гг. начальник ГУЛАГа ОГПУ-НКВД СССР, затем нарком связи СССР. Комиссар ГБ 3-го ранга (1935 г.). Расстрелян. Реабилитирован в 1957 г.

10. Хургель Борис Моисеевич. С 1933 г. сотрудник проектного отдела Управления Дмитровского ИТЛ и строительства канала «Москва-Волга» ОГПУ-НКВД, в дальнейшем заместитель начальника бетонного отдела строительства канала «Москва-Волга» НКВД. С 1937 г. в аппарате ГУЛАГа НКВД, с 1941 г. главный инженер 9-го Управления Главного Управления оборонительного строительства (ГУОБР) НКВД, в дальнейшем работал на разных должностях в Главпромстрое НКВД-МВД СССР.






Записан
Alex
Глобальный модератор
Полковник
*****
Offline Offline

Сообщений: 2570


« Ответ #14 : 17 Июня 2014, 12:37:34 »

Уваж.Mrodos
Спасибо. Крайне интересное письмо.Можно сказать, в одном письме промелькнула вся жизнь Успенского, за десяток лет.
Записан
vhfpbc
Сержант
**
Offline Offline

Сообщений: 28


« Ответ #15 : 17 Июня 2014, 18:06:21 »


мы видим, что написанное об Успенском в художественно-историческом произведении «Архипелаг ГУЛАГ», это  очередное заблуждение великого русского писателя.


А это?

«…Во время пребывания моего в качестве врача-психиатра в Соловецком и Свирском концлагерях мне пришлось участвовать в медицинских комиссиях, периодически обследовавших всех сотрудников ГПУ, работавших в этих концлагерях... Объективные статистические данные показали, что среди "начальства" психопатизированных личностей было больше, чем среди квалифицированных преступников.
Начальник КПЧ ("культурно-просветительной части") Соловков Привалов, как и его шеф, начальник КПО (начальник всего культурно-просветительного отдела Соловецких лагерей) Успенский, впоследствии начальник "Белбалтлага", были тяжелыми психопатами-садистами. Они собственноручно расстреливали заключенных и делали из этого театральное зрелище, приглашая своих друзей из Кеми на эти "любопытные процедуры".
Один фельдшер, бывший невольным свидетелем этих процедур на "Секирке" ("Секирная гора" на о. Соловки), заболел острым истерическим психозом и находился под моим наблюдением несколько дней, а затем был отправлен якобы в тюремную больницу имени Газа, в Петроград. Однако через некоторое время выяснилось, что он был расстрелян на той же Секирке. Из бессвязных выкриков со слезами и смехом этого несчастного становилась ясной до ужаса психическая причина его заболевания. ..» .

Большевизм в свете психопатологии. Журнал "Возрождение". № 9. Париж. 1949. Цит. по публ. Бориса Камова. Ж. "Шпион", 1993. Вып.1. Москва, 1993. С. 81-89.
-------------------------------------------------------------------------------------------------------
"28 октября 1929 года всех заключенных не выпустили из камер, на расстрел выводили партиями. Жутко выл Блэк - собака Гатцука. Охранники перестреляли всех собак, но Блэк убежал. У нескольких конвоиров случились истерики. Люди шли на расстрел подавленные (точные слова Д.С.! - Дмитрий Сергеевич Лихачев. Прим. Ред.). Лишь один Покровский стал драться с конвоирами деревянной ногой в Святых воротах, и его там же пристрелили.
Расстрел происходил на краю кладбища, недалеко от женского барака. Руководил расстрелом Дмитрий Успенский, начальник культурно-воспитательной части на Соловках. Он был вольнонаемным и попал на Соловки после того, как убил своего отца дьякона. Убил как классового врага, объяснял он властям, расследовавшим дело об убийстве. Его отправили на Соловки, где он стал чекистом. По слухам. Успенский жив до сих пор. При расстреле он, пьяный, сам стрелял из нагана, добивал еще живых. Расстрел шел вечером и ночью. Еще утром яма шевелилась, слегка засыпанная ночью. Утром 29 октября Успенский, все еще пьяный, пришел в барак, где был криминологический кабинет, и Д.С. видел, как он рядом в уборной отмывал сапоги от грязи и от крови. В этом. же кабинете работала Юлия Николаевна Данзас, Она рассказала Д.С. о панике и истериках накануне в женском бараке, а потом указала ему место захоронения расстрелянных».

Сергей Голицын. "Записки уцелевшего" "Дружба народов" № 3, 1990,. С.103-165.
-----------------------------------------------------------------------------------------------------
Н.А. Гуревичкина, бывшая заключенная СЛОНа:

"В Соловки я прибыла в 1929 году. В начале 1930 г. я познакомилась с з/к Голубковым П.М. и жила совместно с ним до сегодняшнего дня. Голубкова перевели сотрудником следпереписки на Секирную. Однажды пьяный Голубков взял меня за руку и повел в подвал, где лежали расстрелянные и сказал: "Скоро и ты будешь лежать вместе с ними. Это все расстрелянные Успенским, Дегтяревым и Приваловым, а ты хочешь знать, сколько завтра будут расстреливать?" И прочел мне длинный список мужчин и женщин. Потом Голубков силой затащил меня на чердак, где лежало много вещей и сказал: "Это вещи расстрелянных еще в 1930 году и твои будут тут лежать." Я вырвалась и убежала...
Мы вышли на улицу, и обошли кругом изолятор, и он меня свел в подвал. Я его спросила: "Как же, Павлик, их оттуда вынимают, ведь кровь и все..." На это он мне ответил, что для этого вызывают коменданта или старнада Секирной, которые вывозят их в общую яму..."

Иван Чухин. Звончей, кайло, греми... К 60-летию окончания строительства Беломоро-Балтийского канала. Журнал "Карта", N 3. Москва, 1993.
------------------------------------------------------------------------------------------------------
Из рассказа Аркадия Ивановича Мыслицына, бывшего чекиста, осужденного по «контрреволюционной» статье (Никонов-Смородин М. З. Красная каторга. - НТСНП. София. 1938. С. 238-241):
<...> Да, судьбы наши в этих проклятых местах бывают удивительно фантастичны. Вот мне, русскому офицеру, участнику гражданской войны на стороне белых, приходится быть и, можно сказать, содействовать самому ужасному — расправе с безоружным, обреченным на смерть, изображать некую составную часть лапы ГПУ, тяготеющей над лагерями и Россией. <...>
Проклятое время. Вот теперь я иду на свободу. То есть, собственно, в ссылку, как и всякий соловчанин. И весь этот ужас позади. Но я думаю, до конца жизни не забыть мне того, что увидел я за два месяца хозяйничанья Успенского. <...>
Два месяца назад совнарком издал секретный декрет — расстреливать отказчиков от работ. На каждой командировке, согласно этого декрета, образованы «тройки» из чекистов. На всякий отказ от работ десятником и наблюдающим чекистом составляется акт. Тройка ставит на акт свою визу, и отказчик отправляется в изолятор на Секирную. А оттуда — в братскую могилу. Братва митингует и приветствует «новый режим», а тем временем он держит на Секирной шесть палачей, и ежедневно находится им работа. И сам новорожденный начальник лагеря, Успенский, удостаивает принимать в палаческих расправах личное и собственноручное участие.
Так вот, на днях Успенский приказал составить акт об отказе от работ на изолированных имяславцев. И всех их расстреляли.
Никогда не забуду этого ужаса, даже если бы и хотел забыть. Как раз в этот день я был наряжен в караул на Секирную. До сих пор удавалось брать иные посты, а тут не вышло. Пришлось идти.
Пост у дверей, у притвора церковного. Оттуда выводили смертников, а стреляли в ограде. Человек восемь охранников принимали трупы, еще теплые, еще конвульсирующие, на подводы и увозили. Посмотрели бы вы на охранников-то: лица на них не было, — глаза растерянные, движения бестолковые, — совсем не в себе люди. Нагрузят воз теплым трупьем и как сумасшедшие гонят лошадей под гору, поскорей бы убраться подальше от сухого щелканья выстрелов. Ведь каждый этот выстрел обозначал расставание живой души с мертвым телом. Стреляли часа два. Восемь палачей и сам Успенский.
Но самое страшное было там, в притворе у нижнего изолятора. Смертникам связали руки еще наверху. Представляете вы себе эту толпу обросших бородами, кондовых мужиков со связанными назад руками? Они вошли и остановились в глубоком безмолвии. Палачи еще не были готовы, и жертвы ждали. Сколько, не знаю. Но мне время показалось часа два. Только один я, стоя внутри на страже у дверей, видел всю эту картину.
Они стояли понурые, плечом к плечу и думали свою крепкую думу. Тишина такая — даже в ушах звенело.
Вдруг дверь настеж. Вбегают два палача: еще жертву забыли в верхнем изоляторе — жертву — смертницу.
Ведут они ее, а она визжит, упирается, слова словно выплевывает. Они буквально ее приволокли в притвор, бросили и ушли, дверью хлопнули. Женщина сразу перестала кричать. Увидев толпу сумрачных, тихих мужиков со связанными руками, она, должно быть, только теперь все поняла, — и уставилась на них остановившимися глазами.
И еще сумрачнее стало в закрытом притворе. Молчат смертники, ни звука снаружи.
Сколько времени прошло в этой жуткой тишине — не знаю. Слышу тихий, словно вздох, шепот <...>:
— Помирать будем. Молитву бы на исход души. — Рыжий бородач встрепенулся, словно только проснулся. Хотел было перекреститься, но крепно связаны руки сзади. Еще раз дернул руки, и по лицу прошла судорога.
— Не терпит антихрист креста, руки вяжет. Крестись, братья, умом.
Смертники подняли головы, бледные губы вторят молитвы на исход души, глаза устремились ввысь — туда к, Предвечному, за Кого здесь они отдают свою жизнь: помяни, Господи Боже, нас в вере и надежде живота вечного погибающих за Тебя, рабов Твоих...
И каждый шептал имя свое, свято хранимое от антихриста, оно теперь благоговейно возносилось ими пред лицом Предвечного.
— ...правда Твоя, правда во веки. Аминь.
Долго шептали и повторяли слова молитвы смертники. И опять водворилась тишина. <...>
У кого текут слезы по суровым лицам, у кого застыли они в глазах и застыл их недвижный взгляд. А женщина-то эта, вдруг, как рухнет во весь рост на каменный пол. Не выдержали нервы. Это была вдова недавно расстрелянного за неудачный побег советского поэта Ярославского. Она в Кремлевском дворе  бросила в Успенского, расстрелявшего ее мужа, камнем. И теперь за это погибала.
Слышу: снаружи топот. Идут палачи. Сильная рука рванула тяжелую дверь, и первым вошел палач-любитель, сам начальник лагеря, товарищ Успенский. Пожаловал лично расправиться с женщиной за камень...
Еще не отзвучали слова молитвы, еще шепчут их бледные губы смертников. Успенского как обухом ударил этот шепот. Он повел плечами, нервно вынул наган и опять положил его в карман, прошел вдоль притвора в правый угол. Казалось — для него эти мужики, умирающие за веру, шепчущие слова молитвы, стали вдруг ненавистны, ибо всякое сопротивление его раздражало, как быка красная тряпка. Он привык видеть смертников бледными, трепещущими, уже наполовину ушедшими душой в иной мир. Шепот молитвы и сама молитва сковывали этих серых людей в одном стремлении и на Успенского повеяло холодком. Ведь не палачем же он на белый свет родился, где-то в душе должны быть следы прошлого. <...> Им овладело нервное настроение. Желая скрыть свое состояние, он закурил и через плечо бросил палачам распоряжение.
Тем временем Ярославская пришла в себя. С трудом, опираясь на стенку, встала и — прямо к Успенскому. А тот словно обрадовался случаю выскочить из жути, обругал ее самыми последними словами.
— Что? Теперь и тебе туда же дорога, как и твоему мужу. Вот из этого самого нагана я всадил пулю в дурацкую башку твоего Ярославского.
Женщина как закричит, как задергает руками. А Успенский смотрит и смеется судорожным, наигранным смехом. Врет: совсем ему не весело.
— Развяжи мне руки, развяжи, падаль паршивая! — в истерике орала Ярославская, пятясь к Успенскому задом, словно ожидая, будто он и впрямь развяжет ей связанные сзади руки. Потом вдруг круто повернулась, истерически завизжала и плюнула ему прямо в лицо.
Успенский сделался страшен. Выплевывая ругательства, он оглушил женщину рукоятью нагана и, упавшую без чувств, стал топтать ногами.
Началось... Брали с краю и уводили. Самого расстрела я не видал, слышал только сухие выстрелы палачей и неясный говор. Да порой вскрик кого-либо из убиваемых: — Будь проклят антихрист!.. <...>


* 1327923638.jpg (5.09 Кб, 90x120 - просмотрено 1086 раз.)
« Последнее редактирование: 17 Июня 2014, 18:11:37 от vhfpbc » Записан
vhfpbc
Сержант
**
Offline Offline

Сообщений: 28


« Ответ #16 : 17 Июня 2014, 18:08:41 »

УСПЕНСКИЙ Дмитрий Владимирович (1907, Калужская губ. - .07.1989, Москва)
Сын священника-дьякона. Образование - неполное среднее.
В Красной Армии и органах ВЧК–ОГПУ с 1920.
Член ВКП(б) с 1927.
1929-1930 - начальник Воспитательно-просветительского отдела (ВПО) УСЛОН.
1930–1931 - начальник УСЛОНа.
1928 - нач. клуба 4-го Особого Соловецкого полка, нач. воспитательно - просветительного отдела, культурно-воспитательной части Управления Соловецкого ЛОН. Лично руководил и участвовал в массовых расстрелах зеков 28-29.10.1929 на Соловках.
Начальник Соловецкого и Кемского отделений Соловецкого лагеря.
Начальник 4- го отделения УСЛОНа.
Начальник Северного участка строительства Беломорско-Балтийского канала (1931-1933).
Зам. начальника Беломорско-Балтийского ИТЛ.
Начальник Беломорско-Балтийского ИТЛ ГУЛАГ ОГПУ/НКВД, пос. Медвежья гора, Карело-Финская АССР (07.1933-10.1936).
07.10.1936 - зам. нач. Дмитлага.
Июль-август 1937 - ВРИО начальника Управления эксплуатации канала Москва-Волга.
25.08.1937 - начальник Дмитлага
Начальник Управления Дмитровского ИТЛ и строительства канала "Москва-Волга" (? - 1938?)
02.1938 – 04.1939 - начальник Жигулевского района - помощник начальника строительства Куйбышевского гидростроя НКВД.
16.02.1939 решением общего партийного собрания Управления строительства Куйбышевского гидроузла исключен из партии. 15.04.1939 Куйбышевским обкомом ВКП(б) восстановлен в партии, так как «…за совершенные им…поступки уже имеет партийные взыскания, а новых обстоятельств, которые послужили бы причиной к исключению его из партии, не имеется».
Начальник Нижне-Амурского ИТЛ НКВД (04.-10.1939).
Начальник Сорокского ИТЛ ГУЛАГ НКВД, г. Беломорск Карело-Финской ССР (12.1939-07.1941).
Начальник Заполярного ИТЛ ГУЛЖДС (1941-42).
Начальник Северо-Печерского ИТЛ ГУЛЖДС, пос. Абезь Коми АССР (01-09.1942 ).
Начальник Карагандастроя ГУЛЖДС (? - 1944).
Начальник Перевального ИТЛ ГУЛАГ НКВД, пос. Мули Хабаровского края (1944-45).
Начальник Нижне-Амурского ИТЛ НКВД (10.1945-03.1946).
Начальник Южного ИТЛ - строительства № 505 ГУЛЖДС НКВД (ж.д. Наушки-Улан-Батор), г. Улан-Батор, МНР (09.1947-08.1948).
Начальник Сахалинского ИТЛ ГУЛАГ НКВД, г. Оха (08.1948–07.1952).
И.о. начальника управления "Татспецнефтестрой" (07.1952-?).
1953 - уволен из МВД.
С 1969 - на пенсии.
Подполковник внутренней службы.
Жена - Успенская (Андреева) Наталья Николаевна - бывшая заключенная Соловецкого лагеря, арестованная в 1937 и осужденная по ст. 58 УК РСФСР на 8 лет ИТЛ.
Сын Генрих (назван в честь Ягоды) в 1937 переименован в Геннадия).
Награжден: орденом "Красной Звезды" (1933), Ленина (1937), Ленина и орденом Красного Знамени (1944), "Знак Почета" (1941).
Умер в 1989 г. в Москве.


* uspensky520x190.jpg (33.1 Кб, 175x190 - просмотрено 310 раз.)

* screenshot3.png (337.08 Кб, 859x766 - просмотрено 590 раз.)

* uspenskii.jpg (42.01 Кб, 320x250 - просмотрено 342 раз.)

* screenshot6.png (208.18 Кб, 905x766 - просмотрено 584 раз.)
Записан
Alex
Глобальный модератор
Полковник
*****
Offline Offline

Сообщений: 2570


« Ответ #17 : 17 Июня 2014, 19:25:43 »


мы видим, что написанное об Успенском в художественно-историческом произведении «Архипелаг ГУЛАГ», это  очередное заблуждение великого русского писателя.


А это?

А вот ЭТО?

Из протокола № 27 закрытого партсобрания Соловецкого партколлектива ВКП(б) при 4-м отделении СЛОН ОГПУ
о пьянстве, дебошах и преступлениях  ответственного секретаря партколлектива [Д.Ф.] Холмова

          25 июля 1930 г.
            Соловки
         Сов. секретно


      Председатель [Д.В.] Успенский.
      Секретарь [В.М.] Истомин.
      Слушали: О некоммунистическом поведении члена ВКП(б) т. [Д.Ф.] Холмова.
      Докладчик т. [В.С.] Чалов.
      Чалов. <…> Я должен в основном сказать о том, что благодаря
      систематическому пьянству, благодаря безнаказанности за все творимые
      преступления в корне разложилась головка партийного руководства, что
      повлекло за собой начатки разложения всей парторганизации. <…> В Соловках
      было поголовное пьянство. Пили партийцы, пили беспартийные, пили и
      заключенные чиновники из привилегированных и, безусловно, классово чуждых
      и прямо враждебных нам слоев. <…> Партколлектив, мозг отделения, как
      таковой не существовал <...> из-за беспробудного пьянства ответственного
      секретаря Холмова. Было ясно выраженное деление на ответственных и низовых
      коммунистов <…> ответственные коммунисты своим некоммунистическим
      поведением <…> пытались разложить всю парторганизацию. <…> Вместо того
      чтобы быть вожаком и застрельщиком масс в напряженной работе по
      перестройке лагеря в соответствии с указаниями Центральной комиссии ОГПУ1,
      т. Холмов <…> на практике был пассивен и своей медлительностью тормозил
      работу. <…> С вылетом нач. отделения [Успенского] в служебную командировку
      в Кемь [Холмов] стал беспробудно пьянствовать, не являться на занятия,
      творить дебоши и преступления, что разлагающе действовало не только на
      подчиненных сотрудников, но и на всех заключенных лагеря. Выпивки его
      проходили совместно с заключенными, при этом было якшание с
      заключенными-женщинами. В пьяном виде он делал аресты направо и налево <…>
      ни в чем невиновных людей бросал в карцер, снимал их с дежурства по
      службе. <…>
      Т. Чалов зачитывает целый ряд художеств Холмова из меморандума ИСО.
      Лицам, приводившим в исполнение арест [Холмова] во главе со мною, удалось
      найти Холмова на аэродроме, где он сидел с заключенным летчиком за
      бутылкой водки и лошадь аэродрома была заложена в дрожки для поездки
      Холмова. При аресте Холмов оказал сильное сопротивление, вследствие чего
      пришлось применить физическую силу.

      Прения
      Тов. [А.И.] Сурков. Комиссия ОГПУ произвела генеральную чистку по линии
      административно-хозяйственной. <...> Все извращения исправительно-трудовой
      системы шли от руководящей головки. За это бывший начальник отделения
      Зарин сел на 10 лет, странно, почему до сего времени не сел Холмов как его
      помощник и как ответственный секретарь партколлектива. Руководство
      оказалось гнилым, и моменты загноения просочились частично и в
      парторганизацию.
      Тов. [П.В.] Серновец. Откуда же могло быть правильное руководство низами,
      когда вся верхушка пьянствовала. Отсюда и получился крах на Соловках. Пил
      Холмов, пил Зарин, пили из ИСО, пила вся верхушка. <…> Почему его
      [Холмова] не исключили из партии во время чистки? <...> Старшие товарищи
      тоже знали и замазывали, потому что сами с ним пили.
      Тов. [А.М.] Фокин. Уже после отъезда Комиссии заключенные в п. Анзер были
      раздеты, и когда я обратился к т. Холмову, то он говорил, что раньше люди
      совсем голыми были и то ничего не говорили, а теперь есть по рубашке и
      достаточно.
      Тов. Левитский <…> Головка старого партийного руководства прогнила
      насквозь. Что сказали члены бюро Центральной комиссии ОГПУ, которая
      приезжала за тем, чтоб вскрыть все болезни? Про Холмова никто ни звука, а
      между тем он должен был сесть на скамью подсудимых вместе с Зариным. <…> В
      Соловках, где собрана исключительная контрреволюционная сволочь, где в
      любой момент можно ждать восстания,
вся головка парторганизации
      беспробудно пьянствовала. <…> Холмов должен быть исключен из партии, это
      бесспорно. Но за попытки к созданию группировок в наших условиях, когда мы
      бросили в Соловки лучшего товарища в лице ответственного секретаря
      парткомитета УСЛОН т. Успенского, чтоб покончить со старым и направить
      работу в соответствии с установками Центральной комиссии ОГПУ в Соловках,
      вместо всесторонней помощи ему Холмов организует группировку против
      темпов, против улучшения быта заключенных и т.п. Это уже попытка к
      разложению парторганизации, попытка к разложению чекистского аппарата, это
      уже пахнет на нашем языке 58-й статьей УК, это пахнет умышленным
      вредительством с целью разложения руководства Соловецкого лагеря.

      ГАОПДФ Архангельской области. Ф. 5715. Оп. 1. Протокол № 27 закрытого
      партсобрания Соловецкого партколлектива ВКП(б) при 4-м отделении СЛОН
      ОГПУ. Копия.

И еще ЭТО....


 Из свидетельских показаний заключенного СЛОНа о насилии и издевательствах
      над заключенными, данных комиссии А.М. Шанина

      [Начало мая 1930 г.]1
      Соловки

      <…> Новиков Александр Михайлович, начальник одного из пунктов 4-го лагеря
      (Соловки), в 1926 г. был командиром 5-го взвода команды надзора и
      заведующим следизолятором и карцером. Сколько он бил заключенных, у меня
      на голове волос нет. И, представьте себе, благодаря только этому он
      продвинулся вперед по служебной лестнице. Человек этим сделал себе карьеру
      (!). В 1928–29 гг. он был начальником командировки (в то время 5-е
      отделение) «Кондостров». В 1929 г. на Кондострове случился побег: бежали
      закл[юченные] Криштоп и Юхневич. Они пытались на сколоченных бревнах
      добраться до материка, пойманы они были в одном километре от берега. Били
      их за это кошмарно. Били: Пойкан, замещавший в то время Новикова, бывшего
      в отпуску, Соловьев Александр (один из заключенных, пресмыкавшийся у
      Новикова, Пойкана и проч.), Попков – в/н стрелок, Петров Аркадий –
      сотрудник ИСО и секретарь [парт]ячейки Дернов Роман Федорович (!) Соловьев
      доходил до того, что когда уставал бить палкой, плеткой, порол лежащих
      ногами, ложился на обоих и грыз их зубами. В результате Криштоп с отбитыми
      легкими и без одного живого места на его теле, а Юхневич до неузнаваемости
      опухший и весь в ранах, умерли в холодном карцере. Оба только в одном
      белье. Новиков, приехавший к тому времени из отпуска, не разрешил даже
      положить их в лазарет, а когда приходил в карцер лекпом, то он с криком и
      матом не разрешал оказывать им медпомощи.
      Все это происходило на глазах 600 чел. заключенных. Кто только не знал на
      «Конде» об этой дикой и зверской расправе. Об этом я уже слышал разговоры
      и здесь, на материке.
     
      В 3 отделении на к[омандиров]ке «Кандалакша» был начальником некто
      Евстратов Андрей Самойлович. Здоровый парень, косая сажень в плечах. Этот
      занимается тем, что «ласкает», как он выражается.
      – Ведите его сюда, я его обласкаю.
      А ласкает он всегда здоровенной палкой. Однажды он на к[омандиров]ке
      «Кандалакша» в своей комнате так «ласкал» одного заключенного, что тот
      весь в крови лишился сознания. И что больше всего возмутительно – это то,
      что [как] человек сознательный, [он] выбирал палку с гвоздями. <…>
      Посадит, бывало, прошлой зимой Евстратов кого-либо в карцер, как правило,
      разденет его, а карцер – дощатая пристройка к бараку для дров. Замерзнет
      заключенный и кричит во все горло: «замерзаю, спасите», а пугливо
      проходящие вольные граждане только, озираясь, покачивают головами.
      Привезли однажды ([в] прошлую зиму) из Колвицы в Кандалакшу партию больных
      заключенных. Все грязные, раздетые, часть из них уже мертвецы, а другие на
      глазах умирают: его берут с саней, кладут на снег и он тут же на глазах
      умирает. Всю эту картину видят проходящие мимо вольные граждане.
      Однажды я был в Кандалакшском РИКе. Смотрю, из кабинета председателя
      выходит группа людей. Это были члены РИКа, только что закончили какое-то
      заседание. Все они как-то оживленно разговаривали между собой, говорили
      что-то о УСЛОНе. Вдруг слышу: «Что это они делают, палками людей убивают,
      грязь на советскую власть льют». Фамилию говорившего я забыл, он в
      Кандалакше известен под кличкой Пароход.Кстати скажу: все население
      Кандалакши крайне антисоветски настроено.
     Конец 28 года. В УСЛОН введена воспитательно-просветительная политика. По
      всем ротам теперешнего 4 отделения созданы красный уголки. Ну, думал я,
      наконец-таки! К этому времени у меня так изболелась душа, говоря просто,
      так я внутренне настрадался за престиж советской власти, что, помню, от
      волнения появлялись слезы. Попробовал я иногда выступать на страницах
      стенгазет, но, что вы думаете, лишь некоторые мои статьи были помещены, не
      имевшие серьезного воспитательного и разъяснительного значения. «Мы не
      призваны спасать отечество. Нашу политику надо рассматривать в разрезе
      выполнения услоновской лесозаготовительной программы», – было однажды
      сказано тов. Успенским, нач. ВПО. <…> На другой день после организации
      красного уголка в 14 роте (Соловки) в помещении уголка ночью дежур[ным]
      Колотом был избит один заключенный, укравший кусок хлеба. Его так били,
      что перебили ушную перепонку левого уха. Вы думаете, что ИСО, куда было
      заявлено об этом случае представителями ВПО, сделало что-либо [?] Конечно,
      нет. А Головкин, там нач. отделения (Соловки), тот еще проще посмотрел на
      это дело: появился в пьяном виде в 12 роте (Соловки), там в это время пел
      хор, и сорокаэтажным, присущим ему матом, разогнал всех, а командира роты
      хотел посадить за это в карцер.
      <…> Вы не думайте, что я больно сентиментальный. Я чекист, и с большим
      стажем. Не одну сотню каэров я расстрелял лично. Но я одновременно и
      чекист, и очень добрый и отзывчивый человек. А главное, каждый свой
      поступок я стараюсь сделать таким, чтобы он на все 100 % шел только на
      пользу Советской власти. Советская власть так мне дорога, что вы и
      представить себе не можете. И это несмотря на то, что я в Соловках по
      рецепту Спецотдела перенес массу лишений и унижений. Теперь это дело
      прошлое, но осадок-то на душе остался горький. Одному только я рад: не
      могу я, выражаясь соловецким термином, «ссучиться», т.е. изменить,
      изменить тому, чему так долго, самоотверженно, бескорыстно служил, за что
      страдал в белогвардейских тюрьмах. <…> За это я получил седые волосы (в
      Соловках), подорвал свое здоровье и близок к самоубийству. Сижу уже 5-й
      год, не просил, не прошу и ни за что не буду просить освобождения, хотя бы
      это мне стоило жизни. Я жертвую не только собой, но и своим ребенком,
      обреченным на голодное существование уже 5-й год. Я заслуживаю того, чтобы
      обо мне само ОГПУ подумало. Оно, конечно, не подумает… Я в глазах ОГПУ
      маленький человечек…

      ЦА ФСБ России. Ф. 2. Оп. 8. Д. 120. Л. 123–126; опубл.: Исторический
      архив. 2005. № 5. С. 76–78.
« Последнее редактирование: 17 Июня 2014, 20:40:40 от Alex » Записан
Alex
Глобальный модератор
Полковник
*****
Offline Offline

Сообщений: 2570


« Ответ #18 : 17 Июня 2014, 19:34:03 »

А какое заключение вынесла комиссия Шанина?


 Из доклада комиссии А.М. Шанина Коллегии ОГПУ о положении заключенных в  Соловках

       Начало мая 1930 г.1
      Сов. секретно

      Москва

      III. Режим и быт заключенных
      Подъезжая к Кеми, Комиссия предполагала найти в режиме Соловков,
      старейшего лагеря СССР, более или менее установившийся правопорядок.
      Кажущаяся налаженность производства, трудоемкие работы, обширное жилищное
      строительство, наличие относительно солидных чекистских кадров – все это
      как будто бы должно обеспечивать твердый, нормальный трудовой режим.
      На деле оказалось другое. На основании только добытых в процессе работы
      данных Комиссия приходит к заключению, что издевательства, избиения и
      пытки заключенных количественно уже перешли в качество, т.е. в систему
      режима. Фактически[м] материалом к этой части доклада служат:
      1. Непосредственное обследование Кемского отдельного пункта, командировки
      Лесозавод № 4 при ст. Кандалакша, 1-го отделения СЛОН на о. Революции2,
      6-го отделения СЛОН при ст. Апатиты и к[омандиров]ки Разноволока близ
      станции Сорока и
      2. Обозрение имеющихся в производстве ИСО СЛОН следственных дел и копий
      обвинительных заключений и постановлений по ранее законченным следделам.
      В качестве метода обследования лагерей Комиссией применялся личный опрос
      всех арестованных по следственным и дисциплинарным делам и заключенных в
      общих бараках.
      Как твердо установленный факт необходимо констатировать общую запуганность
      заключенных: жалобы на жестокость режима удавалось получить исключительно
      в отсутствии администрации, давая гарантию, что избиений больше не будет.
      Несмотря на это, уже на Лесозаводе № 4 поступило значительное количество
      жалоб и заявлений, подтвержденных при следственной проверке.
      Объективная картина режима на Лесозаводе такова: прежде всего Комиссией
      осмотрен карцер. Это дощатый сарайчик площадью в одну квадратную сажень,
      без печи, с громадными дырами в потолке, с которого обильно течет вода (в
      этот день была теплая погода), с одним рядом нар. В этом «помещении»
      буквально друг на друге в момент прибытия Комиссии находилось 16
      полураздетых человек, большинство из которых пробыло там от 7 до 10 суток.
      <….> Только накануне приезда Комиссии арестованным стали давать кипяток;
      ранее это считалось излишней роскошью.
      По поступившим жалобам Комиссией было опрошено 8 человек, туловища и руки
      которых были покрыты явными даже для неопытного глаза кровоподтеками и
      ссадинами от избиений. Характерно, что вызванный для освидетельствования
      избитых лекпом, авторитетно прикладывавший ухо к различным частям тела
      заключенных, оказался попом, осужденным по 58/10 ст. УК (немедленно
      переведен на общие работы)3. Мотивы избиений – легкие дисциплинарные
      проступки, иногда – побеги и попытки к ним. Контингент избивающих –
      надзиратели, конвоиры, стрелки, десятники, комсостав охраны – в
      подавляющем большинстве из заключенных4.
      При обследовании Кемского отдельного пункта (Вегеракша) получено свыше 20
      жалоб на истязания и на о. Революции – 48. Особенными зверствами на о.
      Революции отличался командир 5-й карантинной роты заключ[енный] Курилко,
      печальная слава о котором проникла даже в украинские ДОПР’ы; наиболее
      изощренные художества: заставлял заключенных испражняться друг другу в
      рот, учредил специальную «кабинку» для избиений, ставил голыми на снег
      («стойка»), принуждал прыгать зимой в залив и пр. Лишь в несколько более
      легкой форме проявили себя другие «администраторы».
      Самое жуткое зрелище предстало перед членами Комиссии на командировке при
      ст. Разноволоки. Несмотря на усиленную подготовку к приезду Комиссии
      (экстренное обмундирование ночью раздетых, вывод заключенных из карцера,
      уничтожение клопов при помощи пожарной команды и проч.), Комиссии удалось
      выявить настолько тяжелую картину общего режима, что невольно припомнилось
      излюбленное выражение знаменитого Курилко: «Здесь власть не советская, а
      соловецкая»5.
      Штрафизолятор, в котором помещается 51 человек, представляет большую
      комнату, отапливаемую раз в два-три дня; в полу и стенах щели; масса
      клопов; нар нет совсем; в несколько рядов стоят простые скамьи без спинок
      в четверть аршина шириной; все арестованные (штрафники перемешаны со
      следственниками) одеты только в белье, в белье же выводятся оправляться
      (два раза в сутки) и в баню. Режим следующий: с 3 часов утра до 9 часов
      вечера арестованные сидят («на жердочке») неподвижно и молча6; за малейшее
      нарушение распорядка – побои. В 8 часов вечера – поверка, с 9 до 3 сон на
      полу. Для укрывания выдается по одному предмету из вещей заключенного.
      Сидят в таких условиях неограниченное время, многие до года.
      Освободившиеся вспоминают о «жердочке» с ужасом7.
      Режим следизолятора отличается отсутствием «жердочки», наличием нар и тем,
      что заключенные имеют одежду. Избиения же процветают в такой же степени,
      как в штрафизоляторе. При освидетельствовании избитых обнаружены не только
      ссадины, рубцы, кровоподтеки, но и значительные опухоли, а у одного и
      перелом бедра. «Особо» провинившихся сажают в «кибитку» – карцер,
      существование которого начальник командировки тщательно пытался скрыть. В
      карцере, сконструированном наподобие вышеописанного (Лесозавод № 4), нет
      нар, сквозь крупные щели пробивается снег. Провинившихся держат в нем
      независимо от погоды по 2–4–5 часов в одном белье. Выпускают только тогда,
      когда застывающие от холода жертвы начинают исступленно вопить. Один из
      заключенных в «кибитке» за несколько дней до обследования искромсал себе
      куском стекла живот. Заключенные в общих бараках также в отдельных случаях
      жалуются на избиения.
      Культивируется эта система пыток начальником изолятора, осуществляется
      надзирателями и конвоирами и поощряется начальником командировки, членом
      ВКП(б).
      Комиссией предложено немедленно ликвидировать «кибитку» и соответствующим
      образом оборудовать все прочие помещения.
      Приведем [наи]более характерные следственные дела.
      1. Вольнонаемный отделком командировки Воньга (1 отделение СЛОН) Кочетов
      систематически избивал заключенных, понуждал к сожительству женщин,
      присваивал деньги и вещи заключенных; неоднократно в пьяном виде верхом на
      лошади карьером объезжал лагерь, устраивал скачки с препятствиями, въезжал
      в бараки и на кухню, устраивал всюду дебоши и требовал для себя и лошади
      пробу обедов. Верхом на лошади Кочетов занимался и муштровкой заключенных,
      избивал их нагайкой, заставляя бежать и устраивал инсценировки расстрелов.
      Каждая из склоненных Кочетовым к сожительству женщин числилась у него под
      номером; по номерам же женщины вызывались на оргии, в которых принимал
      участие и сотрудник ИСО Осипов. По данному делу привлечено и арестовано 5
      чел. Дело возникло в июне 1929 г., закончено только в апреле с.г. и
      направлено в Коллегию ОГПУ.
      2. Дело группы стрелков, десятников и конвоиров (все – заключенные) –
      Сено, Герлятовича (оба шпионы8) и др. в количестве 8 чел. Работа в 4
      отделении СЛОН (о. Соловки) – систематически избивали заключенных9,
      опускали их в прорубь, часами выдерживали на улице и привязывали к столбу.
      Никто из обвиняемых до приезда Комиссии не был арестован. Дело предложено
      направить в Коллегию ОГПУ.
      3. Дело надзорсостава к[омандиров]ки Энг-озеро 2 (3 отделение СЛОН)
      Золотарева и др. в числе 8 чел., систематически истязавших заключенных, в
      результате чего зарегистрировано было 3 смертных случая. Все обвиняемые
      арестованы. Дело направлено в Коллегию ОГПУ.
      4. В 6 отделении СЛОН имеется дело о систематических избиениях
       заключенных.
      5. Дело начальника к[омандиров]ки 63 км Парандовского тракта (2 отделение
      СЛОН) в/н Иозефер-Гашидзе и 18 надзирателей-стрелков, дневальных и
      десятников (все – заключенные). Обвиняемые под звуки гармонии избивали
      заключенных валенками с металлическими гирями; загоняли раздетых
      заключенных под мост в воду, где выдерживали их по несколько часов.
      Обвязывали ноги веревками и волокли таким образом на работу. В виде
      особого наказания заставляли стоять в «параше». Одного заключенного избили
      до потери сознания и подложили к костру, в результате чего последовала
      смерть. Сам Гашидзе оборудовал карцер высотой не более 1 метра, пол и
      потолок которого были обиты острыми сучьями; побывавшие в этом карцере в
      лучшем случае надолго выходили из строя. Отмечено несколько случаев
      прямого убийства заключенных в лесу. Несколько человек умерло в карцере.
      Многие, доведенные до исступления, кончали самоубийством или же на глазах
      у конвоя бросались бежать с криком «стреляйте» и действительно
      пристреливались надзором. Данное дело возникло в августе 1929 г.,
      неоднократно сознательно откладывалось и лежало месяцами без движения и
      было скрыто от Комиссии; когда же члены последней узнали о его
      существовании, то им было заявлено сначала, что дело отправлено в Москву,
      затем – что оно находится у прокурора и лишь 24 апреля дело с
      обвинительным заключением поступило в Комиссию. Многие эпизоды дела явно
      смазаны, а часть обвиняемых во главе с Гашидзе находилась на свободе. По
      делу ведется детальное расследование сотрудником ОГПУ.
      При ознакомлении с постановлениями по ранее законченным делам об
      издевательствах над заключенными установить точное количество направленных
      в ОГПУ и прекращенных в дисциплинарном порядке следственных дел не
      представилось возможным. Выявлено, однако, 8 случаев явно незаконного
      прекращения в дисциплинарном порядке дел с совершенно конкретно
      установленными случаями истязаний заключенных. Кроме того, 8 числящихся
      прекращенными или переданными на усмотрение администрации УСЛОН
      аналогичных дел совершенно не оказалось в архиве. Приведенные примеры
      относятся к концу 1928 г., но Комиссией обнаружено и два возмутительных
      дела, возникших уже в 1930 году.
      1. 15 марта с.г. тов. Эйхманс10 было отдано распоряжение о производстве
      расследования по жалобам заключенных на избиения и об аресте виновных в
      случае подтверждения (3 отделение СЛОН). Несмотря на то что виновность
      конвоира установлена, арестованы они до приказа Комиссии не были (дело
      Шульца и Проценко).
      2. Дело о вполне доказанной смерти заключ[енного] Бурзака от побоев,
      нанесенных ему десятником из заключенных Мелещиным, по прямому
      распоряжению администрации УСЛОН’а было прекращено. По делу ведется
      расследование сотрудником ОГПУ.
      В процессе работы Комиссии установлен ряд случаев избиения заключенных
      сотрудниками ИСО (заключ[енными] из бывш[их] чекистов). Сотрудник ИСО
      Горбачев уже арестован, по поводу других начато расследование. Всего на 24
      апреля Комиссией арестовано 24 чел., вместе же с делами ИСО привлечено 74
      чел., из коих арестовано 47, а об аресте остальных отдано распоряжение.
      Следствие развивается специально вызванным из Москвы сотрудником ОГПУ.
      Таким образом, обследованием Комиссии система пыток, избиений и истязаний
      заключенных охвачено по всем отделениям УСЛОН.
      Вопросы быта заключенных обследованы Комиссией относительно поверхностно.
      Внимание фиксировалось, главным образом, на основных дефектах обслуживания
      населения лагерей и основных их запросах и нуждах.
      Как повсеместное явление отмечена жалоба заключенных на отсутствие
      нормированного рабочего и выходных дней. Большинство работ СЛОН носит
      сезонный характер: лесоразработки, рыбные промыслы, дорожное
      строительство, сельское хозяйство и т.д. На этих отраслях труда
      нормировать рабочий день, особенно в связи со специфическими атмосферными
      условиями, представляется невозможным11. Работа распределяется по урокам,
      причем о непосильной тяжести последних поступает масса заявлений. Выходной
      день соблюдается лишь на мелких кустарных производствах.
      Определенную приказом по УСЛОН’у норму продпайков можно признать по
      существу удовлетворительной, но благодаря злоупотреблениям или халатности
      обслуживающего персонала сплошь и рядом как система наблюдаются случаи
      недодачи пайков, изготовления крайне однообразной пищи и проч.
      Культурно-просветительное обслуживание заключенных налажено в своей
      структуре удовлетворительно. Почти повсюду имеются красные уголки, очень
      приличны стенгазеты, читаются лекции на различные темы, но объекты
      обслуживания ввиду крайней тяжести работы не в состоянии заниматься
      культурным времяпрепровождением. Кроме того, культпросветработа в
      большинстве командировок явно не соответствует жестокости режима.
      Возмутительно поставлено повсюду дело доставки корреспонденции.
      Заключенные жалуются на задержку писем в течение 1–3 месяцев. При
      обследовании п/о Труда и Учета СЛОН Комиссия натолкнулась на несколько
      десятков пачек писем, лежащих на полках почти сплошь свыше двух месяцев и
      ждущих разметки. В цензуре ИСО письма задерживаются до 1-го месяца. В
      связи с организацией аппаратов цензуры при отделениях СЛОН и, в частности,
      на Соловках (по предложению Комиссии) этот срок должен значительно
      сократиться.
      Жилищные условия заключенных чрезвычайно тяжелы, ни о какой норме говорить
      не приходится, так как обитатели обследованных бараков из-за крайней
      скученности в большинстве спят, тесно прижавшись друг к другу. На
      постельные принадлежности нигде нет и намека. Вновь построенные бараки
      производят более благоприятное впечатление, но тем более резок контраст
      между ними и массой старых бараков.
      Из рук вон плохо медицинское обслуживание населения. На 57 000 человек
      населения лагерей имеется всего лишь 28 врачей, сосредоточенных почти
      исключительно при стационарах отделений СЛОН. Квалификация лекпомов
      (180)12, несущих совершенно самостоятельную работу, недостаточно
      проверена. Большинство лекпомов не имеет медицинского образования. Кроме
      того, все они как заключенные целиком зависят от администрации
      командировок, вследствие чего даже при наличии желания не в состоянии
      должным образом реагировать на жестокость режима, направление на работы
      заведомо нетрудоспособных и проч. Многие из них к тому же усвоили линию
      поведения начальства и сами проводят ее, не оказывая больным помощи, грубо
      выгоняя их и т.д. Случаи избиения, естественно, не фиксируются. Такие
      факты отмечены по всем командировкам.
      В значительной степени как следствие жестокого режима и сурового быта
      заключенных приходится рассматривать чрезвычайно высокую заболеваемость и
      смертность последних. За два квартала 1929/30 г. переболело в стационарах
      25 552 человека, т.е. 44,6 % населения. Амбулаторных посещений за этот же
      период было 425 426, или 743,8 % по отношению к населению. Умерло за те же
      полгода 3583 человека, т.е. 6,8 % населения, или 14 % стационарных
      больных; из этого числа 1004 человека, или 26 %, умерло от сыпного тифа и
      396, или 11 %, – от истощения и малокровия. К этой статистике нужно
      прибавить уже упоминавшиеся в разделе о рабсиле данные об изнашиваемости
      заключенных: за 10 месяцев 1929/30 года отсеяно как непригодных к работе
      25 % полноценной рабочей силы.
      В целях пресечения дальнейшего процветания жестокого режима и для
      улучшения быта заключенных Комиссией предприняты следующие меры.
      1. Предложено немедленно ликвидировать систему заключения в
      неприспособленные (неотапливаемые) помещения.
      2. Предложено срочно оборудовать (нарами и проч.) все арестные помещения.
      3. Изысканы средства и внесены в смету ассигнования на улучшение
      продовольственного и вещевого довольствия заключенных (постельные
      принадлежности и проч.).
      4. Арестовано, как уже указано выше, 24 человека из состава администрации,
      надзора и охраны командировок.
      5. Арестованы начальник п/отдела Труда и Учета, зав. Торговым п/отделом и
      нач. Дорстройтотдела УСЛОН; вносится предложение отстранить от должности
      помначУСЛОН.
      6. Углубляется и развивается следствие по заведенным делам и начинаются
      новые.
      7. Проведена разъяснительная кампания среди партийной части работников
      УСЛОН.
      В результате энергичных мероприятий Комиссии системе истязаний заключенных
      пока положен предел.

      [Подпись отсутствует]

      ЦА ФСБ России. Ф. 2. Оп. 8. Д. 116. Л. 102–112; опубл.: Исторический
      архив. 2005. № 5. С. 70–76.
« Последнее редактирование: 17 Июня 2014, 19:36:39 от Alex » Записан
vhfpbc
Сержант
**
Offline Offline

Сообщений: 28


« Ответ #19 : 26 Июня 2014, 06:11:45 »

Письмо из камеры № 39

Это послание, адресованное Сталину и его ближайшему окружению, направлено в Москву нелегально из камеры № 39 городской тюрьмы Свердловска. Оно было обнаружено в архиве УФСБ РФ по Свердловской области в ходе работы по реабилитации жертв репрессий.
Его авторы - сотрудники УНКВД, обвиненные в принадлежности к антисоветской контрреволюционной организации или немецкой и латвийской разведке.
Униженные и оскорбленные, изнемогающие от физических издевательств, прошедшие чудовищные пытки, они рассказывают о том, как в Свердловске их же коллеги фабриковали дела, и искренне надеются на то, что кто-то там, «сверху», все-таки проявит человечность и остановит маховик репрессий.

«Членам Политбюро ЦК ВКП (б) товарищам Жданову, Молотову, Калинину, Ворошилову, Кагановичу, Ежову, прокурору Союза ССР Вышинскому, начальнику УНКВД по Свердловской области Викторову от бывших сотрудников УНКВД по Свердловской области, содержащихся в тюрьме города Свердловска.
С сентября 1936 года по июнь 1938 года начальником Управления НКВД по Свердловской области был Дмитриев Д.М, до этого работавший в Наркомвнудел Союза помощником начальника экономического отдела. В том числе, он входил в оперативную группу НКВД Союза, выезжавшую в Ленинград для расследования убийства С.М. Кирова <…> Несмотря на коренное обновление руководящих кадров НКВД в центре и на местах, Дмитриев в последние два года делает большую служебную и политическую карьеру. Вокруг его имени создается ореол славы.
В начале августа 1938 года в специальный корпус городской тюрьмы была доставлена группа бывших руководящих и оперативных работников УНКВД: М.Плахов, П.Костин, Г. Файнберг, И. Другов, И. Сиротин, Н. Курсевич. Все они были арестованы Дмитриевым весной 1937 года. Очутившись в городской тюрьме, они связались с камерой № 39, где сидят также сотрудники НКВД и сообщили нам о неслыханном произволе, имевшем место в УНКВД в бытность Дмитриева. Из записок Костина и Файнберга видно следующее. Оперуполномоченный 3-го отдела УНКВД Гайда при допросе дал им понять, что Дмитриевым задуман широкий план уничтожения старых чекистских кадров на Урале <...>».


Осуществление своего плана Дмитриев начал с ареста группы руководящих работников областного аппарата и районов, которые косвенно или напрямую критиковали его работу в Москве. Таких «предателей» оказалось около десятка. С этим же периодом совпадает самоубийство начальника Пермского горотдела НКВД – капитана Л. Лососа. Несколько позже арестовывается очередная группа старых чекистов – еще около десяти человек, и далее готовились новые задержания. Но осуществить весь корыстный план помешало внезапное снятие с должности Дмитриева и арест его заместителя Боярского.
К этому времени из старых кадров по области уцелели одиночки, все остальные были арестованы и по второму году сидели под следствием в тюрьме. Посадив почти весь старый чекистский костяк, Дмитриев хотел всех огульно опорочить и создать из одних – членов контрреволюционной организации правых, из других – шпионов немецкой и латвийской разведки. Для этого были пущены в ход все средства – от провокаций до избиений и инсценированных расстрелов.

«Избиения проводились в подвале. Технику физического воздействия они (Сиротин, Файнберг и Костин) описывают так. Сначала арестованных переводили в КПЗ, в камеры №№ 1, 5 и 6. Это сырые, холодные каменные мешки. Там их предварительно выдерживали, а потом вели в подвал. Им предлагали подписать заранее заготовленное заявление о принадлежности к правым или германской разведке. В случае отказа начиналось избиение. Били резиновой дубинкой длиной около полуметра по ногам, бедрам, спине, предварительно сбив с ног. Кроме резины применялся также железный кастет. Криков и стонов не стеснялись… Избиениям подвергнуты: Костин – 6 раз, Плахов, Другов, Бахарев (после побоев Бахарев сошел с ума и 16 августа умер в тюремной больнице в Перми) и Курсевич. Над Курсевичем дополнительно инсценировали расстрел. После этого его 100 дней держали на режиме смертника. Такую же инсценировку устраивали над Плаховым. Других чекистов держали по 50-60 часов на «конвейере».
Избивали оперсотрудники 3-го отдела Гайда, Хальков и Харин. Последние двое, по представлению Дмитриева, награждены орденами. Вокруг них Боярским искусственно создана слава как о лучших следователях Управления <...>»


После пыток Файнберг, Плахов, Сиротин и другие пришли к выводу – находясь в КПЗ на положении смертников, они лишены всякой возможности дать знать о себе родным или кому-либо пожаловаться. Чтобы выбраться из подвала, они решили пойти по пути дачи заведомо ложных показаний, а при первой же возможности сообщить об этом центральным органам. Так они и сделали. При этом им предлагали настойчиво записывать в протокол показания тех чекистов, которые еще не были арестованы, и тех, кто уже сидел, но не поддался провокациям.

«Вот одна из записок Сиротина, наглядно показывающая, как действовали следователи:

«16 марта 1938 года Литваков и Гайда предъявили мне заявление и показания Файнберга, Костина, Плахова и других. Сказали: «Мы знаем, что ты не виноват, но так сложилось дело, что ты должен дать показания. Мы имеем задание получить их любой ценой и средствами, будем допрашивать в подвале…». На мои заявления о том, что я буду жаловаться и расскажу об том на Военной коллегии, они цинично ответили: «Жалоб мы не пропустим, судить же вас будет не ВК, а Особое Совещание НКВД, ему дано теперь право стрелять».

22 марта меня спустили в КПЗ. Я обдумал свое положение и пришел к выводу, что так и так – смерть, и решил «показывать» все, что потребуют. Сначала я стыдил их, но когда дело дошло до пыток, подписал заявление».


Показания, добытые дубинкой, окончательно монтировались Боярским. Протоколы, доведенные до жуткой фантазии, давались на подпись арестованным, а потом докладывались Дмитриеву. Никакие жалобы не проходили. Гайда и его соратники продолжали жестоко избивать арестованных, ссылаясь на Ежова и Политбюро, якобы санкционировавших расправу с врагами народа любыми средствами.

«С приходом Викторова (новый начальник НКВД) начали добираться до корней вражеской деятельности Дмитриева, но проверки проводятся медленно. Пока дело ограничилось переброской в Москву вдохновителя той системы – Дмитриева. Арестованы же только Боярский. Другие оперативные работники не привлечены к ответственности. Вот их фамилии: Гайда, Хальков, Кричман, Харин, Ерман. Из кабинета НКВД последнего подследственные выбрасывались с третьего этажа на улицу в результате конвейера, среди таковых – Морозов, Шумков, Горшков, Арров, Тепышев, Трубачев, Катков, Шейнкман, Мизрах, Сааль, Титов и другие.
Посылая настоящее заявление, мы, прежде всего, сигнализируем о недопустимых и чуждых советскому строю методах работы, которые стали просачиваться в органы НКВД <…> Мы убеждены, что если бы делами свердловского УНКВД занялись комиссии ЦК ВКП (б) и союзная прокуратура, деятельность Дмитриева вскрылась бы со всей полнотой. Для этого достаточно взять дела, пропущенные через несудебную тройку.
Бывшие сотрудники УНКВД Петухов, Блиновский, Челноков, 13 сентября 1938 года, тюрьма, камера №39».


Неизвестно, дошло ли это письмо в Москву. Однако вскоре после этого маховик репрессий на Урале сбавил обороты. В Свердловск прибыла бригада сотрудников СЧ НКВД СССР. Многие арестованные и содержащиеся под стражей чекисты-уральцы были освобождены, но их дальнейшая судьба неизвестна.
Зато известно, какая кара постигла провокаторов:
Гайда, Хальков, Харин и другие были приговорены судами к различным срокам заключения,
а Д. Дмитриев 7 марта 1939 года приговорен к расстрелу.
(по материалам сайта "Новый регион")
_____________________________ ___________________
Дмитриев Дмитрий Матвеевич (он же - Плоткин Мейер Менделевич), 1901, урож. Екатеринослава. Еврей. Комиссар государственной безопасности 3 ранга. Депутат Верховного Совета СССР 1-го созыва. Член комфракции «Поалей Цион» (1918-1919), член РКП(б) с 1921. Учился в Екатеринославском земском коммерческом училище.
1917 - статистик Екатеринославской городской управы.
1918 - 1919 - инспектор Екатеринославского отдела народного образования, репетитор.
1920 - политический лектор Екатеринославского губернского чрезвычайного санитарного комитета.
1920 - в Екатеринославском губернском военном комиссариате.
1920 - 1922 - в войсках ВЧК.
1922 - 1924 - уполномоченный Экономического отдела Полномочного представительства ГПУ-ОГПУ по Юго-Востоку.
1924 - 1925 - начальник 2-го отделения Экономического управления ОГПУ при СНК СССР.
1925 - 1929 - особоуполномоченный, уполномоченный, помощник начальника 2-го отделения Экономического управления ОГПУ при СНК СССР.
1929 - 1935 - начальник 2-го,  3-го, 4-го, 5-го, 6-го отделений, помощник начальника Экономического управления ОГПУ при СНК СССР-ГУГБ НКВД СССР.
1935 - 1936 - заместитель начальника Экономического отдела ГУГБ НКВД СССР.
15.071936 – 22.05.1938 - начальник УНКВД по Свердловской области.
22 мая - 28 июня 1938 - начальник Главного управления шоссейных дорог НКВД СССР.
Звания: старший майор государственной безопасности (29.11.1935); комиссар государственной безопасности 3-го ранга (01.10.1936).
Арестован 28.06.1938. Расстрелян по приговору ВКВС СССР (по обвинению в активном участии в антисоветской террористической и шпионской организации в системе НКВД) 07.03.1939. Несмотря на явное участие в репрессиях реабилитирован ГВП РФ 09.12.1994.


* Курсевич.jpg (66.7 Кб, 640x426 - просмотрено 505 раз.)

* Dmitriev_DM.jpg (7.51 Кб, 142x201 - просмотрено 551 раз.)
« Последнее редактирование: 27 Июня 2014, 09:33:44 от vhfpbc » Записан
Страниц: 1 [2] 3 4 Вверх Печать 
« предыдущая тема следующая тема »
Перейти в:  


Войти

Powered by SMF 1.1.20 | SMF © 2006-2008, Simple Machines
Перейти на корневой сайт МОЗОХИН.RU